Этой ночью опять я разбужена ветром.
Его голос глухой все бубнил за стеною:
то совсем далеко, то почти за спиною.
И замерзшая яблоня стукнула веткой...

Он глядел через мокрые тусклые стекла
на дремавшие чутко привычные стены,
все искал в интерьере ночном перемены...
Был порывисто-нервный, холодный и мокрый.

В изуверствах предзимней неровной погоды
о капризах его говорить неуместно.
Он на крышу взбирался и падал отвесно,
разбиваясь в полете о ложь и невзгоды.

Переполненность жесткой осеннею влагой
упразднила всю силу его и крылатость.
И, низвергнутый ,сникший, угрюмый,помятый,
он побрел неприметным усталым бродягой...