Ты пришла в сиреневых колготках,
С черным томом Фолкнера в руках.
В юбке, как японский стих, короткой.
Я спросил: "Вино, мартини?
Ты сказала: "Только кофе, Бах"
На тебя ложился свет закатный,
Золотистый августовский свет.
Отраженный прошлым многократно,
Он как будто звал тебя обратно,
Пробиваясь через толщу лет.
Как был хрупок весь твой облик строгий!
Ты сидела в кресле, подтянув
Под себя сиреневые ноги.
Вечер подводил свои итоги,
И готовил к выходу луну.
- Хочешь, -я спросил тебя с улыбкой, -
Я чуть-чуть добавлю коньяка?.
Знаешь, все что было – не ошибка,
А всего лишь сломанная скрипка,
И в стихах неточная строка.
- Да, - сказала тихо ты, - конечно
И взглянула с грустью на меня.
- Просто нам не та досталась вечность,
И не сваришь кофе без огня.
А потом нахлынуло такое,
Что, забыв про время и судьбу,
Мы опять пытались стать одною
Плотью, или, может быть, душою?
И опять нарушили табу.....
Кофе убежал, а ты осталась.
И молчанье заполняло дом.
И ЛЮБОВЬ ненужная металась
Между нами раненым зверьком.
АХМЕДОВ БАХ
|