Алексей Беляков

Оказался на днях в «Электротеатре». На модном спектакле. Он не в зрительном зале, а вообще в каком-то пространстве, завешенном полиэтиленом. На полу ковролин. Зрители на него и плюхнулись, включая меня с подружкой. Чем занимались актеры — мне сложно объяснить: набор звуков и слов, дикая языческая практика. Невдалеке от нас к стене прислонились две очень известные светские девушки. На ковролин им не хотелось: у них юбка стоит как пол театра. Спектакль мне надоел сразу, наблюдал за светскими девушками. Они изучили содержимое айфонов, потом свой маникюр, затем маникюр друг друга... Они страдали. Но уйти не могли: они же модные девушки в модном театре. Надо терпеть. А я шепнул подружке: «Отползаем!» И мы, хихикая, поползли по ковролину к выходу. Подружка потом мне была очень благодарна. Да, театр я очень люблю, но себя — чуть больше.

...У меня есть спасительное правило «17», которое я завел очень давно. Правило очень простое. Кино я смотрю до 17-й минуты, а книгу читаю до 17-й страницы. После этого решаю: надо дальше или нет? 

Роман «Бесы» я три раза принимался читать: типа мастхэв культурного человека. И бросал: скука и нытье, герои протухли на стадии изготовления. А «Идиот» — превосходная штука, все на месте, герои как огурчики, даже достоевское суесловие не раздражает. Оторваться невозможно. 

Вообще я читатель матерый, иногда двух первых абзацев романа хватает, чтобы раскусить. Но могу ошибаться. Для того и работает мое правило. Если до 17-й страницы — фигня, не цепляет — досвидос. Будь это Мураками или даже — страшно сказать! — Улицкая.

Нельзя терять время на то, чего не хочется. Это не борьба с лишним весом, нет никакого злого тренера рядом: беги, Лола, беги!

Пусть все говорят, что кино великое — выключайте, если не нравится.

И вернусь обратно в театр. Со спектаклями дело сложнее.

Года три назад Кирилл Серебренников поставил на «Винзаводе» Шекспира — «Сон в летнюю ночь». Часть действия была в одном пространстве, потом все перемещались в другое. Потом в третье и четвертое. Мне уже в первом надоело, но я — опять же! — был с девушкой, не хотелось казаться скрипучим ретроградом: ведь сам Серебренников, лучший и модный. Перешли во второе. А когда предстояло третье, девушка вдруг шепчет робко: «Что-то не очень...» Я, контуженный воплями актеров, оживился: «Да? Может, смотаемся, пока не поздно?» И смотались. Простите, Вильям и Кирилл. Кстати, с первым я не знаком, не довелось, а со вторым мы в добрых отношениях лет пятнадцать, и есть спектакли Серебренникова, которые мне очень по душе. Он мастер пластического балагана. И человек приятный. Но не мучиться же лишь от того, что тебе мил сам постановщик. Это уж и вовсе интеллигентский вздор.

У нас и так мало времени. Семнадцать минут, отсчет пошел.

[225x225]