Вдруг понимаешь, что иных уж нет,
а те, как им положено, далече,
что срок отмерен жизни человечьей,
но не помноженной на эту жизнь вине,
что ничего от прошлого не лечит
и вечны только тени на стене,
которые сгущаются под вечер.
Что виноград не зелен. Он прокис.
Стакан упрямо держит половину,
как держат марку, и удар, и спину…
А всё, чем занимаешься отныне, –
Спасение дрейфующих на льдине,
поведшихся на флейту бедных крыс.
И вот живёшь. Опять в окне листва.
И соловей. Как Мастеру мечталось.
Но давит бесконечная усталость,
казавшаяся временной сперва.
Так, верно, отвечают за слова,
в отчаяньи написанные алым,
сказавшие так много и так мало,
дно памяти прикрывшие едва.
Анна Бессмертная
|
|
