Дом Набокова — дом в Санкт-Петербурге, по современному адресу: Большая Морская улица, дом 47. Именно в этом особняке родился Владимир Набоков в 1899 году. В настоящее время первый этаж дома — музей Владимира Набокова СПбГУ
Дом в конце 1897 года стал приданым Елены Ивановны Рукавишниковой (1876—1939), вышедшей замуж за Владимира Дмитриевича Набокова, который через семь лет стал его владельцем (очевидно, ради получения им ценза для участия в выборах). Их сын, Владимир Владимирович Набоков, жил в доме до ноября 1917 года.
Набоков в 1973 году
В своем произведении «Другие берега» он описывает это здание как «трехэтажный, розового гранита, особняк с цветистой полоской мозаики над верхними окнами». Так дом выглядит и по сей день. И где бы ни жил писатель после своего отъезда из России, петербургский дом так и остался для него самым ярким воспоминанием детства и единственным родным пристанищем. Для него этот дом остался «Единственным в мире домом». В течение всей своей жизни он никогда не приобретал какого-либо другой недвижимости в собственность, предпочитая жить в гостиницах.
8 ноября 1904 года в доме, в гостиной на первом этаже — после известной под названием «комитетская» — проходило одно из заседаний знаменитого земского съезда, где были подписаны резолюции, содержавшие конституционные требования (поэтому ряд исследователей именно с этого события отсчитывают историю русской революции). Затем в доме часто проходили заседания ЦК Конституционно-демократической партии.
Дом пережил несколько владельцев, в числе которых были, например, сестра директора Царскосельского Лицея, внук полководца Александра Суворова, а за два года до рождения Владимира Набокова здание приобрел наследник уральских и сибирских рудников Иван Рукавишников в качестве приданого для дочери Елены – будущей матери великого писателя. Вместе с мужем Владимиром Дмитриевичем Набоковым и пятью детьми она прожила здесь до самой революции.
Тот вид, который описывает Набоков, дом приобрел в 1901 году, когда он был кардинально перестроен «в духе времени» (автор проекта – инженер-архитектор М. Гейслер). Облицовка фасада природным камнем, характерные узоры и много других элементов придали зданию стиль модерн.К особняку не только добавили третий этаж (с бережным сохранением отделки), но и оборудовали его современной системой отопления, провели электричество, телефонную связь (телефон стоял в специально отведенной комнате) и даже построили лифт. Интересно, что в доме была даже предусмотрена изолированная комната с санузлом, представлявшая собой что-то вроде изолятора на тот случай, если кто-то из домочадцев подхватит какую-нибудь инфекцию.В новом проекте очень удачно проявилось сочетание архитектуры и декоративного искусства. Особенно оригинален мозаичный фриз, изготовленный в известной мастерской В. Фролова (кстати, автора мозаики храма Спас на Крови), который идет по всей ширине фасада. А ажурные кованые узоры очень хорошо гармонируют с каменной поверхностью.
Оконные витражи второго этажа, изготовленные в мастерской рижского мастера Эрнеста Тоде, сохранились до наших дней.
Внутри особняка Набоковых уже при их жизни можно было открыть музей, ведь в помещениях была оригинальная отделка, все они были оформлены в разных исторических стилях (барокко, ренессанс и т.д.), а также в более новом по тем временам стиле модерн.
модель дома Ну а коллекции живописи и графики хозяев дома, доставшиеся матери Набокова от ее родителей, были невероятно разнообразны – они включали работы Бакста, Бенуа и других выдающихся художников. Часто Набоковы получали ценные произведения искусств в благодарность от различных учреждений культуры (например, от руководства Мариинки) за свою благотворительную деятельность.
Увы, после революции 1917 года, когда Набоковы покинули свой дом, все эти реликвии так и остались на Большой Морской, ведь, уезжая, домочадцы и не предполагали, что больше не вернутся.
Как и другие особняки богатых господ, дом Набоковых национализировали, а наиболее ценные вещи бывших хозяев большевики свезли в Государственный Музейный фонд. Впоследствии картины Набоковых попали в музеи нашей страны, а наиболее ценные книги оказались в библиотеках либо были проданы за границу. Кстати, много лет спустя Владимир Набоков, по его воспоминаниям, то и дело встречал книги их семьи в букинистических лавках Франции, (их было нетрудно узнать по экслибрису его отца).
Из всего большого семейства вернуться и увидеть родной дом смогла только сестра писателя, Елена Владимировна Набокова-Сикорская. Ей удалось полвека спустя попасть в Ленинград, однако, по ее словам, в родное здание на Большой Морской ее не пропустили – удалось лишь мельком увидеть лестницу.
В 1920-е годы в доме Набоковых располагалось датское агентство по прокладке телеграфа из Европы в Японию. Сотрудники компании лишь дивились роскошным интерьерам здания, даже не догадываясь о том, кому оно раньше принадлежало. Впоследствии в доме размещались и другие организации, в том числе (что символично) и комитет по литературной цензуре.
После того, как Набоков перестал быть запрещенным писателем и о нем узнала широкая читательская аудитория России, в доме, наконец, открыли его музей. Правда, сначала это была лишь маленькая экспозиция в одной из комнат. И только в 1999-м, через сто лет после дня рождения Набокова, здесь появился официальный музей.
С апреля 1998 года первый этаж дома (назывался «семейный этаж» во времена Набокова) занимает «Музей Владимира Набокова» (структурное подразделение филологического факультета СПбГУ), и два верхних этажа («родительский этаж» и «детский этаж») занимает Санкт-Петербургская детская школа искусств имени Д. С. Бортнянского. На территории музея «телефонная комната», «столовая», «библиотека», «комната комитета» (здесь было проведено большинство заседаний Конституционно-демократической партии) и «кухня»
Бабочки, нарисованные Набоковым для жены
Внутри мало что осталось со времен семейной жизни Набоковых в этом доме. Время и история ничего не пощадили, за исключением интерьеров нескольких комнат на первом и втором этажах здания и старые витражи окон над пролётом лестницы, ведущей на третий этаж. Музей был открыт к столетию со дня рождения писателя, когда в доме не было почти ни одного предмета, оставшегося со времени жизни Набоковых.
Рисунки бабочек на книге Другие берега
Однако за эти годы музей сумел собрать значительную мемориальную коллекцию и большую научную библиотеку, которая всегда открыта для посетителей. Сейчас музей занимает первый этаж дома, где сохранились помещения столовой, гостиной и библиотеки. Бывшая «комитетская» комната, в которой исторический интерьер не сохранился, используется как выставочный зал.
Бабочки, собранные Набоковым в США, и переданные музеем Сравнительной зоологии Гарвардского университета в дар петербургскому музею Набокова.
Памятные вещи Набокова, в том числе личные вещи Владимира Набокова (индексные карточки, карандаши, очки, игра Scrabble), а также книги и другие предметы, связанные с его жизнью и искусством, составляют основу музейной коллекции. Музей посвящён памяти Владимира Набокова и его художественному наследию и культурным ценностям, как внутри России, так и на международном уровне. Деятельность Музея Набокова имеет регулярную поддержку ведущих учёных из разных стран мира
Книги Набокова, изданные самиздатом в России На первом этаже можно увидеть парадные, общие помещения, которые соединяет анфилада, на втором этаже – комнаты отца и матери писателя, а на верхнем – детские. Здесь до сих пор сохранились лестницы, витражи и резные узорчатые деревянные панели, а также монограммы хозяйки – Е.Н. (Елена Набокова).
Кстати, сохранить многие из вещей Набоковых помог их управляющий Иосиф Дорзеник. После отъезда хозяев из Петербурга он еще больше года жил во вверенном ему доме в качестве преданного хранителя покинутого особняка. Несмотря на то, что зарплату он уже не получал, Иосиф бережно оберегал внутренние интерьеры, а также вещи, которые ему подарили Набоковы. Впоследствии они тоже стали экспонатами дома-музея. Ну а подробнее об этом доме можно узнать в романе Набокова «Другие берега» (особняк фрагментарно упоминается и в других его произведениях).Интересно, что это был по сути единственный дом писателя, ведь после отъезда с семьей за границу он так и не обзавелся собственным жильем. В Европе Набоков снимал простенькие квартиры, а порой и комнаты, в США жил в арендованных домах.
Даже после того, как благодаря «Лолите» Набоков приобрёл большой успех и разбогател, он не стал покупать собственного дома, а снял номер в отеле, где прожил полтора десятка лет, до самой смерти. На все намеки знакомых о том, что неплохо бы обзавестись собственным домом, писатель лишь отшучивался.«Единственный дом в мире» – так говорил Набоков о своем родном доме, оставшемся в далеком Петербурге, в той «прошлой» жизни.
-в ночь на 10 января 2013 неизвестные вандалы разбили стекло в Музее, кинув внутрь бутылку с запиской, содержащей угрозы и оскорбления.в ночь на 21 февраля 2013 неизвестные написали на стене Музея слово «педофил». По факту правоохранительными органами возбуждено уголовное дело по ст. 214 УК РФ «Вандализм».
Так что понятие «жизнь» основано на системе абстракций, и, только став абстракциями, так называемые «факты» так называемой «жизни» соприкасаются с произведением литературы. Поэтому чем меньше в книге отвлеченного, тем труднее применить к ней «жизненные» понятия. Или, иначе говоря, чем ярче и новее подробности в книге, тем дальше она отходит от так называемой «жизни», поскольку «жизнь» — это обобщенный эпитет, заурядное чувство, одураченная толпа, мир общих мест. Я нарочно сразу ныряю в ледяную воду — это неизбежно, когда хочешь разбить лед. Итак, бессмысленно искать в этих книгах подробного и достоверного изображения так называемой «реальной жизни». Но при этом между абстракциями вымысла и жизни есть иногда некое соответствие. Например, физическая или душевная боль, сны, безумие или такие вещи, как доброта, милосердие, справедливость, — посмотрите на эти универсальные категории человеческого бытия, и вы согласитесь, что узнать, как мастера литературы претворяют их в искусство, — стоящее дело.
«Лекции о Дон Кихоте»
Источники:
https://vk.com/nabokov_museum
http://nabokov.museums.spbu.ru/