Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Каждый выбирает по себе
слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает по себе.
Щит и латы. Посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты.
Каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже — как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.
После Пушкина никто, кажется, так не любил глаголы, никто так изысканно не рифмовал, не перекатывал по строке, как волна перекатывает гальку, шурша и звеня. Он рифмовал их виртуозно…
Е Бершин
Музыка моя, слова,
их склоненье, их спряженье,
их внезапное сближенье,
тайный код, обнаруженье
их единства и родства…
музыка моя, слова,
осень, ясень, синь, синица,
сень ли, синь ли, сон ли снится,
сон ли синью осенится,
сень ли, синь ли, синева —
музыка моя, слова,
Юрий Левитанский родился 22 января 1922 года в Черниговской области. Первые его стихи появились в середине 30-х годов в газетах Донбасса, когда мальчику было 13 лет. В 16 лет Юрий приезжает в Москву и поступает в знаменитый институт философии, литературы и истории.
Через 3 года начинается война и юноша уходит на фронт добровольцем, сразу после сдачи экзаменов за 3-й курс. Поэт прошел путь от солдата до офицера, был награжден многочисленными орденами и медалями. При обороне Москвы в сорок первом он лежал на снегу, на льду за пулеметом рядом со своим другом и поэтом Семеном Гудзенко.
Я неопознанный солдат.
Я рядовой. Я имярек.
Я меткой пули недолёт.
Я лёд кровавый в январе.
Я прочно впаян в этот лёд –
я в нём, как мушка в янтаре…
Но он не был поэтом-фронтовиком, хоть и был военным фотокорреспондентом какое-то время. Война для него не закончилась в 1945 году, он еще воевал на сопках Маньчжурии.
[418x600]
Юрий Левитанский мало писал о войне в молодости, возможно потому что хотел забыть страшные мгновенья, а возможно, хотел осознать – чем стала война для миллионов людей.
Его
…Ну, что с того, что я там был.
Я был давно. Я всё забыл…
считаю одним из лучших стихотворений о войне. Послушайте! Без пафоса, естественно и искреннее, но как же сильно!
Война для Левитанского всегда была незаживающей раной. Вплоть до его смерти. И если в дальнейшем поэт и писал стихи о войне, то с высоты своего духовного более позднего опыта.
…Я медленно учился жить.
Ученье трудно мне давалось.
К тому же часто удавалось
урок на после отложить…
Говорили — ладно, потерпи,
время — оно быстро пролетит.
Пролетело.
Говорили — ничего, пройдет,
станет понемногу заживать.
Заживало.
Станет понемногу заживать,
буйною травою зарастать.
Зарастало.
Время лучше всяких лекарей,
время твою душу исцелит.
Исцелило.
Ну и ладно, вот и хорошо,
смотришь — и забылось наконец.
Не забылось.
В памяти осталось — просто в щель,
как зверек, забилось.
***
В 1948 году выходит первый поэтический сборник стихов Ю. Левитанского «Солдатская дорога», а в 1963 году его книга «Земное небо» принесла поэту известность. Самая же популярная книга стихов «Кинематограф» была написана, когда поэту было уже 50.
«Жизнь моя, кинематограф, чёрно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазёр
этот равно гениальный и безумный режиссер?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!
Он актёру не прощает плохо сыгранную роль –
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме, где всего-то меж началом и концом
два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно…»
У него все было позднее, поздние стихи, поздняя любовь, поздние дети. Причем, удивляются критики, его лирика с возрастом становится прозрачней, как будто душа его не старела, а молодела. Его стихи – это размышление. Его стихи негромкие, как и он сам. И в этом – особое очарование.
В Москве Левитанский появился в середине пятидесятых, где и жил до конца жизни, писал стихи, работал переводчиком, обладая удивительным языковым чутьем и слухом.
И мы уходим в переводы,
идём в киргизы и казахи,
как под песок уходят воды,
как Дон Жуан идёт в монахи.
Прокормиться на собственные стихи трудно и Юрий Левитанский много переводит с немецкого, чешского, португальского, польского и других языков. Юрия Левитанского любили коллеги и выбирали ему стихи для перевода. Знали, что хорошие стихи в оригинале в переводе Левитанского становятся очень хорошими, он вдыхает в них свою жизнь..
«Стою у окна, его отворив пошире,
И белым платком машу, навсегда прощаясь
С моими стихами, которые к вам уходят»
Фернандо Пессоа (перевод с португальского Ю. Левитанского)
Юрий Левитанский отличался редкой восприимчивостью, возможно поэтому он был одним из лучших поэтических пародистов, и его книга «Сюжет с вариантами», книга пародий, была издана буквально по требованию его друзей-писателей, героев этих пародий.
У Юрия Левитанского много стихов о времени, об уходящем времени,
…Все проходит в этом мире, снег сменяется дождем,
все проходит, все проходит, мы пришли, и мы уйдем.
Все приходит и уходит в никуда из ничего.
Все проходит, но бесследно не проходит ничего…о вечной суете, убыстряющейся спешке нашей жизни
«Нету времени друг друга пожалеть,
от несчастья от чужого ошалеть.
Даже выслушать друг друга — на бегу —
нету времени — приедешь? — не могу!».
об уходящих друзьях и одиночестве.
….Что-то случилось, нас все покидают.
Старые дружбы, как листья, опали…
Всего и надо, что вглядеться,— боже мой,
всего и дела, что внимательно вглядеться,—
и не уйдешь, и никуда уже не деться
от этих глаз, от их внезапной глубины…
Многие стихи Левитанского стали популярными песнями. . Помните «Диалог у Новогодней Елки» из «Москва слезам не верит» ( “Что происходит на свете? А просто зима”) да и другие песни из этого фильма?
“Кто-нибудь утром проснется и ахнет,
и удивится – как близко черемухой пахнет,
пахнет влюбленностью, пахнет любовным признаньем,
жизнь впереди – как еще нераскрытая книга…”Песня «Всего и надо, что вглядеться» в исполнении дуэта Никитиных.
Он не был бунтарем, он был неравнодушным человеком, подписавшим десятки писем в защиту диссидентов. В годы распада СССР он был весь погружен в события и «вбирал в себя волны времени, его напасти, ужасы, катастрофы»
В 1995 году Юрий Левитанский был удостоен Государственной премии Российской Федерации за сборник «Белые стихи». 25 января 1996 года на «круглом столе» московской интеллигенции в мэрии опять поднимался вопрос войны в Чечне. Он мог не идти – возраст, оперированное больное сердце… – но не пойти не смог.
Каждый выбирает для себя.
Выбираю тоже – как умею.
Ни к кому претензий не имею.
Каждый выбирает для себя.…выступление Левитанского было столь эмоционально, что сердце поэта не выдержало
Это случилось на 3-й день после его 74 -летия
….На зыбучий этот снег
осторожно ставлю ногу,
и помалу, понемногу
след теряется вдали.В белый морок, в никуда
простираю молча руки —
до свиданья, мои други,
до свиданья,
до свида……
Не поговорили.
Собирались наскоро, обнимались ласково,
Пели, балагурили, пили и курили.
День прошел — как не было.
Не поговорили.
Виделись, не виделись, ни за что обиделись,
Помирились, встретились, шуму натворили.
Год прошел — как не было.
Не поговорили.
Так и жили — наскоро, и дружили наскоро,
Не жалея тратили, не скупясь, дарили.
Жизнь прошла — как не было.
Не поговорили…
***
Сто друзей
Ста рублей не копил – не умел.
Ста друзей все равно не имел.
Ишь чего захотел – сто друзей!
Сто друзей – это ж целый музей!
Сто, как Библия, мудрых томов.
Сто умов.
Сто высотных домов.
Сто морей.
Сто дремучих лесов.
Ста вселенных заманчивых зов:
скажешь слово одно –
и оно
повторится на сто голосов.
Ах, друзья,
вы мудры, как Сократ.
Вы мудрее Сократа стократ.
Только я ведь и сам не хочу,
чтобы сто меня рук – по плечу.
Ста сочувствий искать не хочу.
Ста надежд хоронить не хочу.
…У витрин, у ночных витражей,
ходят с ружьями сто сторожей,
и стоит выше горных кряжей
одиночество в сто этажей.
***
Живешь, не чувствуя вериг
Живешь, не чувствуя вериг,
живешь — бежишь туда-сюда.
— Ну как, старик? — Да так, старик!
Живешь — и горе не беда. —
Но вечером,
но в тишине,
но сам с собой наедине,
когда звезда стоит в окне,
как тайный соглядатай,
и что-то шепчет коридор,
как ростовщик и кредитор,
и въедливый ходатай…
Живешь, не чувствуя вериг,
и все на свете трын-трава.
— Ну как, старик? — Да так, старик!
Давай, старик, качай права! —
Но вечером,
но в тишине,
но сам с собой наедине,
когда звезда стоит в окне,
как тайный соглядатай…
***
Как медленно тебя я забывал!