Мишке присылали осетрину.
Сашке присылали ветчину.
Каждый присылал гостинчик сыну.
Только мне не слали одному.
Ниоткуда. Никогда. Ни грамма.
С вечной породненная нуждой,
Таяла вдали больная мама,
В домике, заросшем лебедой.
Вдруг невероятное — посылка!
Онемел я: кто бы мог прислать?
На виске затрепыхалась жилка,
Я прочел обратный адрес: мать.
Блеск в глазах у Сашки и у Мишки,
Угощенья ждут мои дружки.
Вскрыл я холстик и увидел... пышки
Из ржаной, как отруби, муки.
С зольными следами дымной печи
И по вкусу хуже сухарей.
От стыда лишился даже речи,
Потускнели взгляды у парней.
Пожевали чуточку поспешно,
Ни о чем со мной не говоря,
И гостинец, в темноте кромешной,
Я отнес на свалку втихаря...
...Ты ушла, подробностей не зная
Тех сыновних недостойных дней.
Мама, мама, мамочка родная,
Дай пощаду памяти моей.
Вышел я из прошлого тумана,
И душа, покаянно-тиха,
Молится тебе — ты слышишь, мама? —
Умягчи томление греха.
Николай Стрельников
