Сколько нас таких, утонувших вдруг? Захлебнувшихся декабрём?

Старый год умирает, мой юный друг, разве вспомним потом о нём?

Как зима забиралась в колючий шарф, целовала тебя в висок…

ты выходишь во двор, никуда не спеша, и подводишь опять итог:

ничего не осталось в сыром нутре — ни влюблённостей, ни огня,

будто разом прозрел, постарел, сгорел, будто выцвел и полинял.

Будто в самой грудине завёлся сплин — ледяной белоснежный ком.

Ты выходишь из дома совсем один, но от этого — так легко…

Никаких тебе рук, что ласкают и врут, никаких тебе глупых клятв,

потому что привязанность — это спрут, и в укусах его — лишь яд.

Потому что привязанность — это хмель, это узел, хомут, клеймо.

это бойня, расстрел, самосуд, дуэль. это город, больной чумой.

Так что слава зиме, вымывающей хворь, словно пенистый океан.

Забывай это всё — не лелей и не холь, не тревожь заживающих ран.

Всё проходит, и вечер опять горит светом окон, чужих гирлянд.

И дома будто в пепле, и снег летит, и случайный прохожий — пьян.

Сколько нас таких, утонувших тут? Захлебнувшихся декабрём?

Ты идёшь, но меняется твой маршрут-с каждым годом и с каждым днём.

© Полина Шибеева