Здравствуйте, дорогие читатели. Рад встре­че с вами на страницах книги. И снова я пред­лагаю окунуться в прошлое, совсем еще близкое прошлое моих первых опытов в расследовании исторических загадок и далекое прошлое, в ко­тором эти загадки родились.

После некоторых колебаний я решил пред­ставить на ваш суд еще одно свое давнее расследование. Когда-то меня заинтересовала загадка Туринской плащаницы — полотна, в которое было завернуто тело Христа после сня­тия его с распятия. Я посвятил изучению этой легенды (факта? или чьего-то гениального вы­мысла?) несколько лет. Погружался в архивы тайных орденов, совершал путешествия, раз­говаривал с учеными. Загадка упорно остава­лась загадкой: было или не было, подлог или артефакт?

Вместе с этим возникали и другие связан­ные с историей христианства. Я осторожно и уважительно приоткрывал завесу домыслов и откровенно эпатажных версий, желая понять: было ли чудо и было ли его доказательство до­ несено до нас куском древнего плотна? Или мы питаем свой ум красивыми сказками? Я не первый, кто мучился этими вопросами, и не по­следний. Но все же хотелось бы высказать свое мнение о том, манипулируют ли нами с помо­щью красивых мифов и загадочных артефак­тов, или в человеческом мире действительно есть место явлениям необъяснимым, имеющим нечеловеческое происхождение.

Я прошел дорогами других исследователей, воскрешая на бумаге историю их метаний и открытий. Теперь я представляю свои путе­шествия на суд читателя. Для себя я нашел ответ и очень надеюсь, что каждый из прочи­тавших книгу также не останется обойденным собственной истиной.

В книгах можно рассказать многое, но для беседы печатный текст не очень подходит. Поэтому, дорогие читатели, я предлагаю встре­чаться не только на страницах печатных изда­ний, но и в интерактивном режиме. Издатели, которые с успехом печатают мои книги в России, открыли сайт: mir-sekretov.ru.

Это адрес «явочной квартиры», где смогут встретится все, кому интересны тайны прошло­го и настоящего, кому хочется знать, что от нас скрывают, а о чем просто не хотят упоминать. Это сайт для людей, живущих с открытыми глазами, желающих знать, в каком мире они живут.

Вступление. Символ вопросов без ответов

...Ее хранили в ковчеге, накрытом колпаком из толстого пуленепробиваемого стекла, веся­щего свыше трех тонн.

По иронии судьбы то, что должно было хра­нить, чуть не погубило ее. 11 апреля 1997 го­да, почти полночь. Только-только закончился банкет в Королевском дворце Спасителя, сто тридцать знатных гостей уже разъехались по своим квартирам. И тут произошло ужасное: Туринский кафедральный собор, в котором хра­нился один из символов христианской веры, стал жертвой поджога. Очень быстро прибыли пожарные наряды, но Королевскую капеллу уже охватило ужасное пламя.

Обгоревшая кровля вот-вот должна была об­рушиться на реликвию католического мира. Казалось, неизвестные поджигатели достигли своей цели. В  числе  пожарных  был  Марио  Трематоре. Не  обращая  внимания  на  бушевавшее  вокруг него пламя, он бросился разбивать пуленепро­биваемое стекло пожарным топориком, чтобы, вытащив тяжелый ковчег с реликвией, вынести его из огня.

Он разбил в кровь все руки, зная лишь од­но: священную реликвию во что бы то ни стало следует спасти. А в темноте вокруг охваченно­го пламенем собора в отчаянии стояла толпа, насчитывающая по меньшей мере три тысячи человек. Все дружно молились о спасении бес­ценной реликвии... И вдруг из горящего собора показался живой Марио Трематоре с тяжелым ковчегом на руках. Настоящее чудо произошло. Реликвия была спасена!

Была спасена плащаница Иисуса Христа...

Плащаница — покров, пелена, которую не раз пыталось объять пламя, которая всегда была объята огнем великого множества ле­генд.

Легенда о плащанице

Солнце скрылось за темными вершинами гор. Когда старый барон Жан-Пьер де Вуази подошел к невысокой балюстраде, в его глазах заиграли пурпурные блики вечернего светила. Барон поднял взгляд на облачка, плывущие по темнеющему небу. Уподобляясь детям, старик читал по ним, пытаясь разгадать, что значит каждая воздушная фигурка. Он мечтал, фан­тазировал до тех пор, пока небеса не сдела­лись владением луны и звезд. Горизонт быстро наполнялся темнотой, изредка прорезываемой красноватыми искорками.

Вдалеке, в городке Рэде, загорелись первые огоньки в домах. Барон мыслями обратился к горожанам Рэде.

—   Всем этим людям с их желаниями, стра­хами, надеждами и мечтами, с их слезами и вздохами, которые они понесут в себе этой но­чью в новый год, — всем им мужества и силы, и терпения, терпения, — шептал старик. — Тер­пения в этом новом, 1349 году, что начнется совсем скоро, через несколько часов.

Он отвернулся от окна. Осторожно сел на дубовый резной стул с высокой спинкой. Взгляд скользнул по письменному столу — по геогра­фическим картам, в которые он так любил углубляться, чтобы вызвать в своих воспоми­наниях образы тех стран, что видел во вре­мена своей юности; по большому деревянному распятию, стоявшему на столе; по горам бу­маг.

Затем барон глянул в висевшее на стене зеркало, привычно пригладил седые волосы и горестно, болезненно улыбнулся своему поста­ревшему отражению. Жизнь старика вступила уже в последнюю фазу, напоминая капельки воды на ветвях. Сначала медленно стекают они вниз, а потом жалобно дрожат на конце ветки, чтобы со­вершенно внезапно и неудержимо обрушиться в никуда. Вот только в плане судьбы, состав­ленном для Жана-Пьера де Вуази капризной бо­гиней, эти последние капельки, судя по всему, замерзли на самом кончике ветви древа жизни. Кума Смерть до сей поры все еще стыдилась постучаться в его дверь, и доживание превра тилось для старика в нескончаемое испытание терпения.

Ему минуло 99 лет, и повидал де Вуази не­мало на своем веку.

Два крестовых похода короля Людовика. И во втором, что случился в 1270 году (в истории Крестовых походов седьмой по счету), юный барон де Вуази смог даже принять участие.

Помнил барон и 1275 год, когда искатель приключений Марко Поло отправился в дале­кий Китай и добрался до столицы Поднебес­ной. Помнил он 1302 год, когда папа Бонифа­ций VIII в своей булле «Цпат запсШ» объявил, что власть Церкви распространяется на весь мир. И уже через несколько лет эта самая Цер­ковь сама сделалась рабой: в 1305 году король Франции Филипп IV, прозываемый Красивым, смог подчинить себе Престол святого Петра. Новый понтифик, Клемент V, был не просто обязан французскому королю властью, нет, он попал в полнейшую от него зависимость. И в 1309 году послушно перебрался со всеми своими кардиналами во французский Авиньон.

Помнил старый барон, к чему привела по­добная унизительная зависимость Клемен­та V, — к делам постыдным и пугающим од­новременно. Тамплиеры — рыцари и монахи могущественного ордена, смелые, презирающие смерть участники Крестовых походов, защи­щавшие жизни паломников, шедших в Святую землю, — под давлением короля Филиппа IV бы­ли объявлены Церковью еретиками, повинными в страшнейших грехах и богохульстве. Помнил старый барон, как 18 марта 1314 года взошел на костер последний великий магистр ордена Жак де Моле, взошел и проклял и короля, и папу.

Проклятия его много страданий принесли — и все это помнил старый барон.

Год 1349-й начинался мрачно. Возможно, станет он последним в жизни Жана-Пьера де Вуази. Успеет ли он поведать миру о том чуде, с которым ему довелось столкнуться?

В первый день наступившего нового года вся семья де Вуази — баронесса Матильда, вдова умершего внука барона, старика Амальри­ка де Вуази, ее дети и дед Жан-Пьер — вновь собралась у камина в большом зале родового замка.

Благородная вдова начала с того, что собра­ла семейство по важнейшему случаю — сооб­щить удивительную новость, уже взволновав­шую всю Францию и пол-Европы.

—    Вы только представьте, какую вели­кую милость посылает нам Господь Всемогу­щий! — восторженно проговорила баронесса. — В одной из церквей в Лирее, что в Шампани, неподалеку от Труа, всего-то четыре сотни миль от нас, хранилась драгоценнейшая рели­квия всего христианства. — Баронесса всплес­нула руками и продолжила, подчеркивая важ­ность каждого слова: — Плащаница, в которую был завернут снятый с креста Спаситель наш Иисус Христос, когда укладывали тело Его в каменную гробницу, из которой через три дня во славе восстал Он. Пелена эта чудом сохра­нилась до времен наших, долго скрываемая в потаенном месте. И вот некоторое время на­зад выставили ее на всеобщее обозрение в церк­ви Лирея.  

Все присутствующие с удивлением пока­чали головами.

—    Но самое удивительное то,— продолжала тем временем баронесса, — что на пелене из льна отчетливо виден оттиск тела Господа нашего Иисуса Христа. Все тело Его изранено во время пути к месту казни.

—    Значит, эта плащаница схожа с той пе­леной, которой святая Вероника утерла лицо Иисуса, покрытое потом и кровью? — спросила старшая дочь баронессы Жанна.

—    Да, именно так, — ответствовала баро­несса, — только эта плащаница находится не так далеко от нас, а пелена святой Вероники далеко, хранится в Риме и выставляется на всеобщий показ крайне редко. Я надеюсь, что очень скоро мы сами сможем увидеть плаща­ницу в Лирее.

—    Но где же тогда находилась все эти века удивительная пелена? — не скрывая скепсиса, спросил барон Жан-Пьер де Вуази. — И каким образом очутилась она в Лирее? И кто владе­ет ею?

—    Святая плащаница, — объяснила баронес­са,— принадлежит графу Жоффруа де Шарни. Откуда она у него, он предпочитает молчать. Или же отвечает, что пелену ему великодуш­но подарили. Вот только не говорит кто. Из­вестно наверняка лишь одно: не так давно он писал письмо папе Клементу VI, в котором просил дозволения выставить плащаницу с отображением Господа нашего на людское обо­зрение. Папа тут же отправил из Авиньона в Лирей множество ученых мужей. Те проверили пелену, и вот плащаницу уже являют всем лю­дям лирейским. Так что Лирей ныне сделался крупнейшим местом паломничества. Пилигри­мы со всех уголков Франции собираются в нем. Жоффруа де Шарни уже приказал чеканить памятные медали. Эти серебряные талеры изображают Иисуса, каким Его можно видеть на плащанице.

—    Но отчего ж тогда не разъясняют, где граф держал до того эту плащаницу? — упря­мо повторил свой вопрос Жан-Пьер де Вуази.

—    Рассказывают, — произнесла баронесса, — что Жоффруа де Шарни получил пеле­ну от францисканцев. А те обрели ее в свою очередь много десятилетий назад у одного из своих орденских братьев, некоего Гюго де Бульо.

—    Гюго де Бульо? — прошептал барон Жан-Пьер де Вуази. — Да, я знал его в молодые мои годы... в Святой земле... — И проговорил уже во всеуслышание: — Все верно, сей фрадре Гюго тогда странствовал по всему миру, всюду разыскивая древние реликвии. И многое нашел он, особенно в Святой земле. Неужели же Гюго разыскал истинную плащаницу Иисуса?

—    Так ты знал его? Беседовал с ним? — вски­нулся Жеро, старший в семействе, пятнадцатилетний мальчик с зелеными глазами и рыжими кудрями.

—    Да, беседовал... — задумчиво отозвался ба­рон и смолк. Лицо его несколько омрачилось.

Баронесса продолжила свой рассказ:

—   Неудивительно, что святая плащаница была отдана Гюго де Бульо и орденом фран­цисканцев в Аирей. Граф Жоффруа де Шар­ни всегда покровительствовал ордену святого Франциска. А вот епископ Труа, Генри де Пуа­тье, отчего-то усомнился в подлинности рели­квии.— Баронесса подалась вперед к своим слушателям. — Но на плащанице кровь, старая, древняя даже! И эта кровь бесценна, благодаря ей мы были спасены!

—   А когда мы сможем увидеть плащаницу? — закричали дети баронессы.

—   Весной, вероятно, ныне слишком холодно, — улыбнулась та.

—   Фрадре Гюго де Бульо... — вновь прошеп­тал Жан-Пьер де Вуази. — Неужели же он на­шел плащаницу Иисуса? — И решительно произ­нес: — Я тоже отправляюсь с вами в Лирей...

—   Но дедушка! — ахнула баронесса. — Это путешествие может стать погибельным для вас. Я боюсь, что вы не выдержите всех тягот пути!

—   Дело решенное, я еду, — по голосу стар­ца было ясно, что никаких возражений он не потерпит. — Я хочу увидеть лицо человека из Назарета — если, конечно, оно и в самом деле принадлежит ему...

В начале марта 1349 года семейство де Вуази отправилось в паломничество в Лирей.

Опираясь на плечо слуги, Жан-Пъер де Вуази вышел во двор замка. На нем был длиннопо­лый темно-зеленый костюм пилигрима и плащ такого же цвета. Через левое плечо старика была перекинута кожаная сумка паломника, как то предписывали обычай и традиции: сума должна быть малой, а содержимое ее скудным, ибо в пути паломникам следует полагаться на милость Бога и возвращаться в родные края просветленными и освобожденными духовно и материально. Сума всегда должна быть от­крыта, дабы пилигрим мог добровольно жертвовать. В правой руке старый барон держал посох пилигрима — можно было не только за­щищаться им от волков, змей, одичавших со­бак и прочих врагов, но и использовать его как третью ногу.

Много было прозваний у тех, кто отправ­лялся в паломничество: пилигримов в Святую землю называли «пальмиери», так как в той земле они могли сорвать себе пальмовую ветвь. «Перегрини» назывались те, кто отправлялся к гробу святого апостола Иакова, потому что они и в самом деле странствовали по чуже­дальним краям, а не плыли на кораблях, как паломники в Палестину. «Ромеями» назывались странствующие в Рим.

«Ежели отправляешься ты в Иерусалим, не­си пальмовую ветвь как символ твоего три­умфа. Ежели отправился ты в Сантьяго к святому Иакову, то неси раковину как сим­вол доброго твоего деяния», — говорила старая книжица паломников о специфических знаках, которыми пользовались пилигримы во время своих странствий. Один из таких знаков ба­ронесса Матильда прикрепила на грудь старо­му де Вуази — экземпляр той самой медали с изображением плащаницы Лирейской, которую велел отчеканить граф Жоффруа де Шарни.

...На восьмой день своего паломничества еще затемно они приближались к желанной цели — Лирейскому собору.

Скромный свет ущербной луны и туман, стелющийся по земле, придавали окружающе­му их пейзажу — оголенным деревьям и пустым полям — вид несколько зловещий и диковатый. Небо в то утро, правда, было безоблачным, и, если повезет путникам, вскоре должно было появиться солнце.

То здесь, то там по дороге им встреча­лись большие и маленькие группы пилигримов, пешком или в телегах тянущиеся к новому месту поклонения. Чем ближе становилась цель пути, тем более вырастало количество пилигримов, со всех сторон доносились конское ржание, скрип телег и карет. На большин­стве верующих были бесформенные темные плащи.

Площадь в Лирее, в центре которой возвы­шался собор, была уже переполнена. Жану-Пье­ру де Вуази и членам его семейства пришлось выйти из кареты и продвигаться далее пеш­ком. Двое слуг помогали старику.

Церковь еще была закрыта. Между пилигри­мами, то негромко шепчущими молитвы, то столь же негромко беседующими друг с дру­гом, пробежал высокий и очень худой молодой монах-францисканец в развевающейся сутане. Пронзительным, голосом он оповестил толпу, что храм Божий вскоре откроют и людей сра­зу же допустят.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

[показать] Э. Заделер - Явление Христа Магдалине в саду. Медная гравюра