Я смотрел на себя в миллионы зеркал,
и не видел лица - только горсти песка.
Я лепил себя сам, что-то вечно искал,
Но в итоге держал пистолет у виска.
Опустевший как дом, где не слышно шагов,
только пыль - как вуаль растворившихся дней.
Вечно счастья просил у чужих берегов
или клянчил тепла у погасших огней.
Недостаточно мне, вечно хуже других,
с бесконечным клеймом, что по сердцу как кнут.
В этом мире - лишь тьма, и повсюду враги,
и, конечно же, все и всегда предают.
Но на деле лишь я осуждал себя сам,
рисовал себе хлыст и душил темнотой.
Я забыл, что бегу по огромным часам,
и часы эти - жизнь, что казалась не той.
Я лепил её сам из словечек людей
и ценил её так, как ценили в толпе -
обесценивал всё, чем горел и владел,
а ведь жизнь - не товар, что был продан тебе.
Эта жизнь в мелочах: её краски и вкус -
не пустой марафон, кто быстрей добежит.
Прошлым вечером дождь всё наигрывал блюз
и осколки небес собирал в витражи.
Этим утром рассвет залезал на кровать
как оранжевый кот, что мешает уснуть.
Мы ругали часы, не желая вставать,
обнимаясь как лес обнимает весну.
Мы готовили чай и бежали к метро,
даже дождь не бесил, что играл на трубе.
Эти мелочи здесь, как для крыльев - перо,
а летать или нет - выбирать лишь тебе.
(c) Дикон Шерола (Deacon)
|
|
