[300x191]
Жила-была Биссектриса. Занималась своим прямым делом – делила углы пополам. Как только создадут две прямолинейности угол, она сразу туда – пополам делить и границы устанавливать. Иногда углы были достаточно острые, и Биссектриса натыкалась на них и больно кололась. А бывали углы настолько тупые, что даже делиться не хотели, ни пополам, ни в какой иной пропорции…

Биссектрису такая работа очень утомляла, поскольку мало ей было места для творчества. Ничего другого, кроме углов и их разделения, жизнь такая от нее не ожидала. Она и книжки по геометрии читала, пытаясь найти себе другие применения. Она и с другими фигурами советовалась, как свойства свои и качества многогранные в рамках геометрических правил проявлять. Но правила были однозначны и не оставляли места для фантазии. А фигуры только надменно посмеивались над Биссектрисой и цитировали «параграф 2 пункт 4 Конституции Геометрического государства»: «Биссектриса – это такая крыса, которая бегает по углам и делит угол пополам. » А иные надменно выпячивали свои формы и многозначительно заявляли: «Каждая точка и линия имеет свое место и назначение. Функции заранее определены и назначены, и никто не может стать кем-то иным, если это не предусмотрено Генеральными чертежами». Некоторые даже открыто дразнили бедную Биссектрису: «Ты даже не фигура отдельная, а сплошная функция! Тебя же без угла не бывает, потому что тебе в другом месте назначения не придумали!»

Обидно стало Биссектрисе от надменности такой и неблагодарности. И захотела Биссектриса выйти за границы геометрии и стать Волшебной палочкой, которая сама себе и фея-крестная, и рисовалка-превращалка чудотворная. И стала она подпольным образом другие книжки читать: по физике квантовой, психологии трансперсональной да по мастерству волшебному. И стали эти книги к ней сами приходить, и идеи новые стали сами подсовываться. Идеи-то эти давно бродили грустно по Геометрическому государству и искали почвы креативной - для роста и реализации. Но государство это было шибко «правильное» да «параграфное». Граждане его были по большей своей части инертны и стереотипны, и всякое такое считали «ересью негеометрической». Было, правда, несколько фигур на руководящих постах, которые в геометрию игрались, да не заигрывались, поскольку просветленные они были и практически сакральные. Они даже учение свое засекреченное имели – «Сакральная геометрия». Да только тайное это было общество, и простым фигурам, а тем более биссектрисам (которые даже и не фигуры, а так – палки-отмерялки) не было туда входу.

Но Биссектриса наша не отчаивалась. Да и в общества тайные посвящаться не стремилась. А стремилась она свойства свои расширить и качества проявить, про которые в учебниках по геометрии и написано-то не было. И однажды пришло ей письмо под грифом «секретно» от Сакрального Круга. Открыла она письмо это таинственное, а там – Указ высокий «об отмене ограничений функций и свойств данной Биссектрисы и наделении ее правом расти и развиваться в любом направлении, а также приобретения любых форм и размеров». И подпись – Круг (имя посвящения – Мандала).

И стала она тренироваться и расти творчески. И вскоре прямолинейность ее превратилась в гибкость, она научилась сворачиваться в круг, закручиваться в спираль и складывать суставы в треугольник. А потом она попробовала вдохнуть и обрела объем, превозмогая свою двухмерность. От этого книга, в которой она жила, распахнулась, и бывшая биссектриса выкатилась на стол. Оглянулась она на государство свое и увидела, что это всего лишь книга, которая лежит среди других книг-государств. А кроме книг, есть еще множество других предметов, и все их необходимо изучить. И это ужасно интересно. И она, уже больше не биссектриса, вырастила себе крылья (а почему бы и нет?) и полетела в форточку – изучать огромный мир и себя в нем.

Огромный мир был удивлен и обрадован появлению Биссектрисы в таком качестве и принял ее в свое волшебное пространство с любовью и заботой. Когда ей хотелось быть Волшебной кистью – мир разворачивался в огромный холст и с удовольствием давал себя разноцветить. Когда она меняла форму и делала поверхность зеркальной – мир с удовольствием заглядывал в нее множеством лиц, мордочек и рожиц. Когда ей хотелось петь, и она превращалась в Голос – мир радостно подхватывал ее песню многократным эхо.

А иногда ей даже хотелось на пять минут стать снова биссектрисой и поделить пару-тройку углов. И тогда мир раскрывался перед ней знакомой с рождения книгой, и она весело ползала по страничкам, играя в геометрию. Но теперь она помнила, Кто Она На Самом Деле.