Навь и явь, инь и ян, бабочки и феромоны, подсознание и провидение... Сколь романтически или академически ни рассуждай, а суть - чудо из чудес. И ничего более поразительного быть не может.

Мириады женских ликов промелькнули перед взором, может, и миллионы. В одно мгновение всего раз в жизни я мог встретить её на совещании и в магазине, подземном переходе, метро, на горнолыжном спуске и трапе самолёта на Пуэрто-Рико - где угодно. И я сел бы рядом, пошёл, побежал, помчался за ней, скатился вниз на лыжах или колобком, как панда, и взлетел в воздух: "Вы в Пуэрто-Рико?" "Си, сеньор, Ла исла де Пуэрто-Рико эс менор...", но это упоительное неповторимое мгновение должно было продлиться на всю оставшуюся неповторимую жизнь.

Может, я не раз пересекал незримые дорожки её следов? Может, ими опутывались мои стопы, и чем ближе она становилась, тем короче и крепче путы? Пока все дороги, что бы я ни делал, куда ни направлялся, не стали вести меня к ней, как римлянина в Вечный город. И теперь я и навеки её заступник от всех невзгод. И услаждающий её изысканный слух менестрель, грезящий при ней ролью Орфея. И открывший новый волшебный мир новорождённый, спелёнутый покоряющим очарованием и готовый припасть к её груди.