Дождик ласковый, мелкий и тонкий,
Осторожный, колючий, слепой,
Капли строгие скупы и звонки,
И отточен их звук тишиной.
То - так счастливы счастием скромным,
Что упасть на стекло удалось;
То, как будто подхвачены темным
Ветром, струи уносятся вкось.
[показать]
Тайный ропот, мольба о прощеньи:
Я люблю непонятный язык!
И сольются в одном ощущеньи
Вся жестокость, вся кротость на миг.
В цепких лапах у царственной скуки
Сердце сжалось, как маленький мяч:
Полон музыки, Музы и муки
Жизни тающей сладостный плач!
Звукопись дождя всегда являлась источником поэтического вдохновения. Одной из причин этого, безусловно, является ее амбивалентность. Попросту говоря, в зависимости от внешнего и внутреннего фона в стук «строгих капель» вписывается любое настроение, любая интонация. Именно поэтому Мандельштам пишет о «непонятном языке» - языке, выдавливающем значения из слов подобно зубной пасте. И тогда слова заполняются чем-то иным, волнующем маленький мячик сердца.