Рассказывает Наталия Ивановна Басовская, профессор РГГУ,
 [показать]
доктор исторических наук.
Не забыт, но …недостаточно известен. Авиценна – это какое-то чудо. Точнее, его называют, конечно, Ибн-Сина – это его более точное имя. Европа выработала такую вариацию его имени – Авиценна. Я бы сказала просто: он интеллектуальное чудо. А его жизнь – это ощущение, что ты листаешь, перелистываешь страницы «1001 ночи». А жил он с 980 по 1037 год на Востоке, побывав в разных местах – от Двуречья, Сырдарьи, Амударьи, до глубин Ирана, где, в общем-то, он уже и скончался, там и похоронен.
[показать]
Но прежде чем что-то сказать о его жизни – чем же славен в истории? Ну вот, Микеланджело – достойный человек – говорит:
– «Лучше ошибиться, поддерживая Галену и Авиценну, чем быть правым, поддерживая других».
[показать]
(Микеланджело)
Специалисты спорят о количестве его трудов. Спор колеблется между цифрой 456 и 90. Просто некоторые труды считают, может быть, не подлинными, подражанием ему. «Канон врачебной науки» — самая гениальная его книга. «Книга спасения», «Книга знания», «Книга указаний и примечаний», «Книга справедливого разбирательства»… и т.д. Предвозвестник Гуманизма, говорят о нем. Ибо его учение о человеке – это учение о единстве тела и души. Когда – в XI веке! Писал, в основном, на арабском языке, который в то время – во времена Авиценны – выполнял роль латыни.
[показать]
(Гален)
Это не значит, что он принадлежал именно арабской культуре. Занимался какими науками? Величайший медик, сравнимый с Галеном, Гиппократом, естествоиспытатель, сравнимый с Галилеем, математик, физик, химик, специалист по физиологии животных, занимался теорией музыки, и Ренессанс опирался на его теорию музыки. Народы и этносы по сей день, в культурном смысле слова, спорят о том, чей же он?
[показать]
(Гиппократ)
Делят его. Арабская культура, на основе того, что он писал на этом языке, говорит: «Ну конечно, он наш». Тюркская культура – Туркестан, на территории которого он родился, Узбекистан, Турция… В Турции вышла не так давно монография «Ибн-Сина – великий турецкий ученый».
Персидская культура. «Он, говорят, наш. Он у нас даже похоронен. Он был при дворах эмиров». Вы помните оперу Чайковского "Моланта"?
Гениальная опера с трогательным сценарием. Опера, в которой люди сражаются в благородстве – кто благороднее кого – вот и вся тема сражения. И вот в этом сценарии есть великий мавританский врач. Некто.
[показать]
Да, конечно, это имелся в виду Авиценна. Он присутствовал и в русской культуре – я еще об этом скажу. Он присутствовал в европейской культуре. Его знали, о нем писали, уже с XII века о нем была молва. Это был человек с абсолютно всемирной известностью. И таким остается сегодня. Когда в 50-е годы ХХ века праздновалось условное тысячелетие со дня его рождения – потому что условное, потому что по лунному календарю посчитали – то, в общем, это отметил весь мир. Замечательными изданиями – о нем написаны целые библиотеки, — реконструировали его гробницу. Т.е. он замечен в круге мыслящих, читающих людей. Откуда мы знаем о нем? От него мы знаем и его любимого ученика. Это дает почву некоторым сомневаться в том, что он был действительно так необычайно гениален. Но та молва, которая разбежалась по Ойкумене о нем, подтверждает все-таки то, что передавалось, начиная с XI века.
[показать]
А биографию написал Джурджани, его любимый ученик, Убайд аль-Джурджани, который провел с ним больше 20 лет жизни. Первую часть ему просто диктовал сам Авиценна, рассказывал о себе, о своем детстве, а потом ученик просто его сопровождал в странствиях, ибо Авиценна был бесконечным странником. Нигде очень долго он не находился. Почему – это тоже вопрос для размышлений. Его жизнь вызывает размышления. Прежде чем нарисуем эту «1001 ночь», давайте после вот этого введения. Только без Шахерезады.
Почему его называют представителем Возрождения? Какого Возрождения? Почему Микеланджело его как собрата своего приветствует?
[показать]
Считаются, что в Киевской Руси его уже знали, и я вполне это допускаю, потому что там уровень образования был достаточно высокий. Что возрождалось? Да примерно то же, что в двух Возрождениях европейских.
[показать]
В этой культуре, в этом культурном контексте, в котором родился и жил Авиценна – а он родился близ Бухары – сплелись античное наследие, в виде эллинизма… По этим местам, рядом с ним, по северной их части, прошел великий Александр Македонский. Именно там – ну, близко к Бухаре. В Самарканде он, например, убил своего молочного брата Клита. Именно там, в Согдиане, он заключил знаменитые 10 тысяч браков между своими полководцами и воинами и местными восточными женщинами. Только один из этих браков, после скорой смерти Александра, не распался – брак Селевка, одного из его полководцев. И Селевку же досталась наибольшая, самая крупная часть державы Александра Македонского. Вот эта держава Селевкидов, эллинистическая, носитель античной культуры и традиции, это один из истоков будущего Возрождения. А с 64 года н.э. эти края стали римской провинцией.
[показать]
(Древний Рим)
А Рим – это тоже носитель античной культуры. И с III века образовалась Восточная Римская империя – Византия – которая находилась с ними тоже в неком взаимодействии, и культурное влияние которой не исключалось. Приход туда арабских завоевателей был коротким – арабское завоевание, они довольно быстро отстояли себя: в VIII веке началось, в VIII же в основном закончилось. Но язык, как это бывает в культурных процессах, арабы оставили там свой язык. И он стал языком универсальным. Ведь Авиценна писал еще на своем родном – фарси-дари. А вот этот был как латынь. Когда нынешние представители культуры арабского мира говорят, что он принадлежит им, на основе языка, это может выглядеть примерно так: если кто-то в средневековой Западной Европе писал по-латыни – а писали почти все по-латыни…
[показать]
То это не значит, что они были древними римлянами. Так и здесь – универсальный язык культуры, универсальный язык общения. Итак, сплетаются разные корни культурные. И когда арабское завоевание кончилось, удалось отстоять свою культуру, не поддаться полностью новому какому-то, совершенно другой цивилизации, вот и начинается это явление Возрождение. Он был не один. Был Фирдоуси,
[показать]
был Омар Хайям,
был Рудаки. Это огромный круг, я называю только самых знаменитых, а их были сотни. Возрождаются традиции медицины восточной, и блестяще развиваются. В каждом городе несколько больниц, а больницы – это не то, что сейчас больница. Больница – это и место врачевания, это и место научных исследований, изысканий. Библиотеки – сохранились рукописи. Библиотеки играли в жизни Авиценны особую роль – я об этом скажу, рассказывая о его жизни. Итак, это Возрождение, это удивительным образом примерно современник первого раннего европейского робкого Возрождения, и великого европейского Возрождения – оно впереди. Вот это более робкое Возрождение в Европе связано с тем, что провал был глубже. Провал Великого переселения народов – это почти 500 лет. А здесь всего около сотни, но все равно та же тяга к истокам и к корням.
[показать]
(Кадр из фильма "Лекарь - ученик Авиценны")
Авиценна рассказывает о своей гениальности, а ученики подтверждают. А ученики к нему предвзяты. Но все-таки что же рассказано? Мальчик Авиценна – его полное имя совершенно замечательное: Абу Али аль-Хусейн ибн-Абдаллах ибн-Сина, вот так полностью – родился в богатой семье. Отец Адаллах ибн-Хасан, сборщик податей. В общем, профессия не самая, как бы, нами… репутационная.
Мытарь, тот, кто с людей собирает деньги. При этом богат и образован. Видимо, неглупый сборщик податей. Умер собственной смертью, никто его не убил, не зарезал за злодеяния.
[показать]
Мать из маленького селения близ Бухары, Афшана, и там же и родился Авиценна, по имени Ситара, что означает Звезда. Вот об этой звезде мы знаем очень мало, но что звезда родила звезду – это точно. Его родным языком был язык автохтонного населения Средней Азии, язык фарси-дари. Авиценна писал всю жизнь временами на фарси – четверостишья или газели, как их называли на Востоке – по его выражению, для отдохновения души. Что за городок? Может быть, глушь беспросветная? Самый главный признак того, что это был живой город, живущий – большой базар. И еженедельно туда, на большой базар – на Востоке это очень важно – стекается много людей. Есть те самые больницы, есть школы, и мальчик рано отдан в школу. Потому что к 10 годам, как выяснилось, ему в школе уже делать нечего. Думаю, что он начал там обучаться лет с 5. В школе изучали язык фарси, арабский язык, грамматику, стилистику, поэтику. Коран он к 10 годам знал наизусть. Т.е. это был так называемый гуманитарный цикл. Он еще не приступил ни к математике, ни тем более, к медицине. И со временем сказал: «Медицина – очень нетрудная наука, и к 16 годам я ее освоил полностью». Можете усомниться?
[показать]
А если эмир призывает 17-летнего Авиценну ко двору его излечить? И Авиценна ему реально помог медицинскими своими действиями? Вот Вам косвенный источник. Потому что текст биографии – это прямой источник, нарративный. А вот косвенный, фактический, подтверждающий, что необычный-то был мальчик. В доме его отца собирались ученые люди. Это были представители некоего течения в исламе, исмаилиты. Их рассуждения отличались запахом ереси. Со временем их и признали еретиками, потому что они хотели очистить Коран от невежественных наслоений и очистить с помощью философии. Опасное занятие. Маленький Авиценна присутствовал на этих беседах. Со временем он не принял исмаилитский образ мышления. Брат его принял. А он нет. Он официально остался в рамках ортодоксального ислама. Но он никогда не был сам ортодоксален. Об этом чуть позже.
[показать]
Велика слава Авиценны, во все века. Он к 10 годам… в школе ему стало нечего особенно делать, отец – вот счастливый случай: умный, образованный, философски мыслящий человек – узнал, что в Бухару приезжает известный ученый того времени Патоли, и отец уговорил его поселиться в доме, и с тем условием, чтобы он – и кормить, и содержать, и платить – чтобы он индивидуально занимался с мальчиком. И начались занятиями. Но завершилось все очень чудно. Хорошо сказал о себе Авиценна, про свои школьные годы: «Я был лучшим из задающих вопросы». Вот опять к тому, доверять этому источнику субъективному или нет. Какая точная формулировка. Он же не сказал, что «я открыл всем истину» — рано еще было. Но «я был лучшим из задающих вопросы». И вот, довольно быстро он стал этому Патоли задавать такие вопросы, что седобородый учитель ответить не мог. А потом дело обернулось, как бы, таким образом, что он обращался к Авиценне, к маленькому Хусейну, за разъяснениями самых трудных мест из Евклида и Птолемея, и они уже учились вместе – очень продуктивный метод. В 15-16 лет он учился сам.
[показать]
Его озадачила книга Аристотеля «Метафизика». Вот как мы, в общем, думаем о связи культур – кажется, откуда там, в Бухаре, Аристотелева «Метафизика»? А она была не только известна, не только она в языках древних она дошла какими-то переписанными копиями – она была уже откомментирована. И вот, Авиценна рассказывает, что он не мог постичь эту книгу. Вот, он бывает и критичен к себе. Прочел несколько раз. Говорит, фактически выучил наизусть. В общем-то, судя по его рассказам, а потом по рассказам учеников, чтение и письмо и были занятиями его жизни основными. Он наслаждался этим.
[показать]
(Аристотель)
Это, вот, опять тот тип высочайших интеллектуалов, которых периодически порождает человечество, и без которых, ну, совершенно оно было бы бесцветным, безвкусным. И вот однажды на базаре, рассказывает он, книготорговец увидел любопытствующего, любознательного ребенка, который интересуется книгами… Книга – условность, конечно. Не в современном смысле слово, это, скорее всего, рукописи, это, скорее всего… Свитки. …как он роется, как ему важно, и сказал: «Мальчик, возьми, пожалуйста, вот это замечательное произведение, комментарии к «Метафизике» Аристотеля некоего Фараби, восточного мыслителя, философа.
[показать]
(Аль-Фараби)
И тогда… он схватил эту книжку, «Я, говорит, продаю тебе недорого, ты увидишь, какое это сокровище». Книготорговец подталкивает ребенка к знанию!
Мы недооцениваем уровень их цивилизованности. И он говорит: «Тут-то мне открылся смысл этого произведения». И назвал Аристотеля своим учителем. Проникся этими представлениями о мире. Что главное, на мой взгляд, он почерпнул от Аристотеля? Не рабски почерпнул, а что подтолкнуло его творчество. Потом я прочту несколько строчек его поэтических. Мысль о единстве, целостности бытия, сознания, духа, социальной организации человеческой – о нашем «шарике». Ведь древние греки догадались, что мы «шарик». О размерах не догадались… …но об устройстве догадались. И в 16 лет он занялся медициной. Напрямую «Метафизика» Аристотеля к этому не толкает. А косвенно – да. Единство материального, телесного, духовного. И вот, пожалуйста, такой уникальный человек.
[показать]
Он говорит: «Я стал практиковать, и мне открылись такие дающиеся опытом способы лечения, которые нигде не были описаны». Вот это слово «открылись» мне кажется очень важным. Почему он говорит «медицина – нетрудная наука»? Для него. Было что-то в этом человеке, во многих смыслах необычайном, и вот, в частности, его отношение к телу. Если успею, потом процитирую кое-что из этого великого трактата. Семнадцати лет из-за своей славы практикующего медика этот почти ребенок… ну хорошо, это средневековое общество. 17 – это как сейчас у нас 21, 22. Этого… а тогда, в общем, по нашим понятиям, подростка, почти юношу. Юношу …вызывают в Бухару – совсем большой культурный центр – ко двору эмира, потому что эмир болеет, а у этого почти ребенка слава врача. Лечение помогло, и в награду – очень интересная награда – эмир разрешил ему пользоваться своей библиотекой.
[показать]
(Кадр из фильма "Лекарь - ученик Авиценны")
Не было более высокой награды. Надо сказать, что всех всегда Авиценна лечил бесплатно. А от сильных мира всего получал вот такие награды. Первая награда была библиотека. Он описал эту библиотеку: это много комнат, это сундуки, в которых лежат книги – свитки, в каждом сундуке по отдельной науке. Он, видимо, просто с ума сошел от счастья. Ходили в городе легенды о том, как Абу Али там счастлив, в этой библиотеке. И он написал в своих вот этих воспоминаниях, в рассказах о жизни, что «я видел такие книги, которые потом не видел никто». Почему? Относительно скоро библиотека сгорела. И злые языки – таких людей не могут не сопровождать злые сплетни, злые слухи – по городу шептались: «Это Абу Али сжег библиотеку, чтоб никто больше не прочел эти книги и не стал таким мудрым, как он». Да не стал бы! Тут нужны два составляющих элемента: и его одаренность, и вот эти огромные знания. А просто начитаться рукописей и стать Авиценной, увы, полагаю, очень мало у кого получится. И с 18 лет он занимается наукой, научное творчество. Пишет по 20 каких-то там томов, разделов, рукописей – не знаю. В результате слава о нем крепнет, и его в 20-летнем возрасте приглашают на службу в Хорезм к хорезмшаху, на постоянную службу к Мамуну II.
[показать]
(Древний Хорезм в наши дни)
Ну, это был лучший из сильных мира сего – наверное, лучший – которого встретил Авиценна.
Мы можем прямо сравнивать с персонажем нашей передачи. Потому что он создал кружок – что-то вроде Академии Мамуна, как его называли. Там Беруни состоял, шли постоянные диспуты. На диспутах, надо сказать, побеждал Авиценна.
[показать]
(Академия Мамуна)
Эта слава его тоже, как хорошего участника, спорщика, крепкого научного, существовала. И вот тут на горизонте его жизни… он был счастлив. В общем-то, он здесь был счастлив. Но не удалось прожить такую жизнь. И таким личностям никогда не удается. На его горизонте появляется роковая фигура его жизни – султан Махмуд Газневи.
[показать]
(Султан Махмуд Газневи)
Который создал, вот, создано некое такое, возникло государство, Газневийский султанат, и он, этот Газневи – очень важно, кто он такой. Он по происхождению… это знать, вышедшая из числа рабов-воинов гулямов. Вот из грязи, совершенно очевидной рабской грязи – в большие князи. Такие люди отличаются особенной спесью, особенным каким-то честолюбием. Прослышав, что в Бухаре есть такой замечательный ученый круг, Махмуд пожелал, чтобы весь этот ученый круг был отдан ему. Прислал приказ правителю Хорезма «немедленно всех ученых ко мне» — туда, в Персию. И… нынешний Иран. В общем, была страшная ситуация. Ведь гнев султана может быть ужасен, тем более, норов Махмуда был известен. И правитель Хорезма очень был еще деликатен. Он сказал: «Отправляйтесь, но с караваном, конечно…» Ни конвоя, ни насильственно… мол, а никто не хочет… и так дальше, многоточие. Авиценна с одним своим другом коллегой тайком ночью бежали из Хорезма, чтобы эмира тоже не подвести.
[показать]
(Каракумы)
Тайком ночью. И пошли через Каракумскую пустыню – Боже мой! Какое мужество, какое отчаяние! Ради чего? Чтобы быть гордыми и не пойти в услужение к Махмуду, происхождением из рабов и спесью немыслимо какой. Чтобы не унизиться, чтобы показать: ученые не прыгают по команде, как дрессированные обезьянки. В пустыне его друг умер от жажды – не перенес перехода. Авиценна перенес, хотя, видимо, это был очень тяжелый эпизод его жизни. И снова нашел место в западном Иране. Некий эмир Кабус – там же много-много было разнообразных этих царств – сам блестящий поэт, вокруг него литературный круг. Радостно принял Авиценну. Как похожи эти деятели Возрождения с деятелями Возрождения Италии, например, XV века.
[показать]
Он начал там писать свой величайший труд «Канон врачебной науки», жил в купленном для него доме – опять счастье. Опять, кажется, хорошо. Несколько раз переезжал, перемещался по центральному Ирану нынешнему. Почему не остался насовсем у этого поэта? Мне не удалось точно понять. Есть разные версии, и не одна не является сколько-нибудь достоверной. То ли вечный странник, то ли у него уже образовалась такая тяга к перемещению, к тому, чтобы увидеть новые места и новых людей, но около 1023 года он нашел опять место в центральном Иране: стал визиром, министром – советником, министром – в Хамадане. Это место стоит запомнить, потому что там он и похоронен. Хотя потом еще немножко перемещался…
[показать]
(Мавзолей Авиценны в Хамадане)
Иран. За излечение очередного эмира от желудочного заболевания – вот его следующий гонорар. Этот гонорар, как будто бы, более практичный. Получил должность. Но ничего хорошего из этого, естественно, получиться не могло. И не получилось. Дело в том, что вот здесь, к этой службе он отнесся честно. Он стал вникать. Он зрелый, знаменитый, ученый, образованный. И стал делать реальные предложения по части преобразования. Системы правления и даже войска – что удивительно. Но он же был столь разносторонним. Он сам, как Галилей, создавал некоторые инструменты, участвовал в создании обсерватории.
[показать]
Дело обернулось для него очень плохо, стало ясно, что он в опасности. Он скрывался некоторое время даже у друзей, он опасался ареста и не зря – был арестован. А тут сменился правитель, но сын правителя снова захотел его около себя, и все-таки четыре месяца он провел в тюрьме. В тюрьме писал. Т.е. заточение его не было каким-то безнадежно тяжким. В тюрьме писал. И не удалось мне установить, как именно был освобожден. Вместе с братом и тем самым преданнейшим учеником. Я думаю, что они просто устроили ему побег. Подкупили кого-то, и в сущности, опять этот уже вечный странник, уже напоминающий Агасфера – умнейший человек своей эпохи – перемещается куда-нибудь, с братом и любимым учеником. И он оказывается в глубинах вот того, что называли Персией – Исфахане.
[показать]
(Древний Исфахан)
Это крупнейший город того времени, около 100 тысяч человек. И он провел там немало лет. Снова став приближенным эмира Алла Аддаула. Снова придворный круг.
Снова диспуты, снова относительно спокойная жизнь. Здесь он создал очень много произведений, наверное, по объему больше всего. Трогательно рассказы – это рассказы учеников, конечно. Что он мог писать всю ночь напролет – и писал. При этом, как он сам рассказывает, и они подтверждают, время от времени освежая свою голову бокалом вина. Вот тут этот легкий запах ереси становится не очень легким. Мусульманин, который освежает свой мозг и взбадривает его бокалом вина… Омар Хайям – ведь полнейший его последователь и подражатель. В очень скором времени он будет развивать эту тему, он будет об этом писать. А у Авиценны это было в жизни. И в поэзии тоже. Проникли эти строчки про бокал вина.
[показать]
(Исфахан сегодня)
Самое занятное – ученики, конечно, разделяли с ним, видимо, это занятие, потому что затем они засыпали под утро безнадежно, а Авиценна продолжил писать. Он как будто бы знал… а почему «как будто бы»? А может быть, на самом деле знал. Мудрец – это мудрец. Поскольку так постиг организацию человеческого организма. Что ему не так много осталось жить. Он торопился. Вот, например, какие открытия он сделал в отношении человеческого организма. Это кажется невероятным. Роль сетчатки глаза в зрительном процессе. Роль головного мозга как центра…
Функции головного мозга как центра, куда сходятся нервные нити. Влияние географических и метеорологических условий на здоровье человека. Учение о невидимых переносчиках болезней. Каким зрением он их увидел? Каким? Это же то самое «открылось», о котором мы сегодня уже говорили. И о возможности распространения заразных болезней через воздух. У него есть в этом труде описание диабета. Впервые отличил оспу от кори.
[показать]
(Мавзолей Авиценны внутри)
И так далее. Даже перечисление вызывает изумление и восторг. И вот, все-таки та вот эта вот его разносторонность совершенно невероятная при этом сохранялась: время от времени он писал стихи, он совершенствовал свой трактат, и он написал несколько философских произведений, где ставил проблему соотношения материального и телесного. Есть несколько строчек поэтических его, перевод с фарси, в которых, мне кажется, очень емко выражено его стремление видеть мир единым, целостным. И тут я скажу о его некоторых религиозных представлениях. Мы ведь приближаемся к концу его жизни. Итак, цитирую – четверостишие на фарси: «Земля есть тело мироздания, душа которого – Господь. И люди с ангелами вместе даруют чувственную плоть. Под стать кирпичикам частицы, мир из которых создан сплошь. Единство, в этом совершенство. Все остальное в мире – ложь».
[показать]
(Памятник Авиценне в Хамадане)
Какие удивительные, глубокие, серьезные мысли. И какие, в общем, конечно, грешные. Он еще высказывался о том, что миссию Бога он понимал по-своему. Бог – творец. Он этот мир сотворил. И на этом, говорил он, я полагаю – это можно понять из его витиеватого текста – его миссия, в целом завершена. Люди придумывают, что Бог повседневно следит за их мелочными действиями, что он участвует в их поведении – это варварство, так думали в древности совсем древние греки, например – что боги ссорятся, становятся на чью-то сторону. Бог сотворил, он творец. Но еще более еретическая мысль: и это творение некой сверхбожественной силой было Богу предначертано. Это что? Это что-то космическое, что свойственно таким людям, как Авиценна. Слава его росла. И вот я, как забавный такой кусочек, приведу, как его знали на Руси. В лечебнике XVII века – чтобы понять масштабы распространения его славы – написано: «Ависен глаголет: кто чеснок ест, у того не растут внутри черви, и тем подобно понеже мокрость внутренняя истребится». Ависен глаголет и глаголет удивительные и удивляющие вещи. В 1030 году Авиценна пережил большую трагедию. Для такого человека, как он, просто тотальную. Наместник следующего султана. Махмуд так и не получил Авиценну. Он ловил его по всему тогдашнему миру. Он даже разослал в 40 экземплярах некую листовку с портретом Авиценны – «разыскивается».
[показать]
«Разыскивается». 40 экземпляров. Для тогдашнего не вполне тотально грамотного мира не так мало. С его портретом. А судя по тому, что по его черепу восстановили, реконструировали его внешность, он был красавец, без ярко выраженных или каких-то восточных или азиатских черт, или чисто европейских – тот самый синтез в очень красивом лице проступает. И так этого красавца Махмуд разыскивал всю оставшуюся свою жизнь – не дождался. А преемник Махмуда послал войско как раз туда – против Исфахана, в котором находился Авиценна. Войной. Наместник следующего султана Масуда, 1030 год. Масуд Газневи. Напал на город, учинил погром. В частности, точечно, как скажут сегодня, уничтожен дом Авиценны, и там пропали многие его труды.
[показать]
В частности, навсегда – по крайней мере, до сегодняшнего дня – в 20 частях труд канул, «Книга справедливости». Может быть, там были уже его итоговые, самые мудрые, самые глубокие мысли. Но мы уже этого, видимо, никогда не прочтем. Умер в военном походе, сопровождая эмира и благодетеля своего Алла Аддаула. Он знал, что его организм – до этого он себя лечил, когда было надо, всегда излечивал – а тут он знал, что его организм исчерпан, хотя… 57 лет. Но он сказал ученикам: «Все». От такой жизни он мог исчерпаться, конечно, и раньше.
[показать]
(Могила Авиценны)
Личной жизни у него Не было. Вот нет данных о наличии такой индивидуальной личной жизни. Роль женщин в его личной жизни не отражена нигде.
Он писал о женщинах стихи очень красивые, воспевающие их красоту и прочее… но нет. И вот, завершается его жизненный путь. Он сказал: «Теперь лечить бесполезно». Ученики, конечно, умоляли: «Излечи себя, учителя», искренне. «Нет, говорит, все». Как сегодняшним языком мы скажем, ресурс исчерпан. Он умер во время этого похода, похоронен в Хамадане, где находится по сей день его гробница. Скромная, со скромным небольшим куполом, но в 50-е годы, говорят, ее сделали более пышной – отстроили, перестроили. Его слова перед смертью, переданные учениками… вот, опять, верить – не верить? У нас сегодня прямо такое гадание – верю, не верю, очень сложное.
[показать]
Но дыма без огня – давно русский народ сказал – не бывает. Итак, что же он сказал перед смертью: «Мы умираем в полном сознании и с собой уносим лишь одно: сознание того, что мы ничего не узнали». Это сказал человек, посвятивший познанию всю свою жизнь, отдавший процессу накопления и освоения, осмысления знаний все свои силы, весь свой энтузиазм, все свое здоровье – отдавший с восторгом.
источник
Блог Людмилы Елизаровой |
|
|
|
|
|