Введенское кладбище, или московский Пер-Лашез
29-04-2020 03:22
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Интересно
Помню, как впервые оказавшись в Москве и отправившись на обязательную тогда для новичка автобусную экскурсию по столице, была удивлена и даже по-провинциальному шокирована тем, что обязательный объект экскурсии – кладбище. Ведь как ни называй, подбирая слова понейтральнее - некрополь, место вечного упокоения, музей надгробной скульптуры, как ни философствуй о том, что все там будем, что такое кладбище – серьезнейший культурный объект, суть одна: ты глазеешь и порой даже восхищаешься местом, которое для огромного количества людей – точка беды и прощания с родными, близкими и любимыми. Вот и здесь, оказавшись едва ли не на самой интересной в своей жизни экскурсии, я мысленно не раз просила прощения у всех встреченных там обычных людей, для кого наша группа была праздными гуляками…
Правда, как ни странно для меня, а фотографий из такого роскошного для фотографирования места будет не так, чтобы очень много. Почему? Да потому, что я слушала и слушала, и слушала… Многие считают (и я раньше, признаться, тоже), что платить за такое не стоит, что можно подготовиться самостоятельно, почитать все в интернете и прийти вполне подготовленному теоретически. Можно, конечно. Но в данном случае точно не нужно, потому что экскурсию проводил «публицист, краевед и потомственный москвич Андрей Леднёв», человек с такими знаниями «вширь и вглубь», с таким собственным интересом к предмету, что даже я больше слушала, чем бегала за красивыми ракурсами, лишь иногда пытаясь совместить то и другое.
Погулять самостоятельно после экскурсии? Так и хотела, вот только вместо запланированных двух с половиной часов мы гуляли почти четыре, заканчивая экскурсию почти бегом и при полной вечерне-осенней темноте. Да-да, ночью и на кладбище…
Собственно, потому и фото, с которого положено бы начать рассказ, вот такое, ночное, уже на выходе)
Но внутри кое-что все же успела…
Немецкое, Иноверческое, ныне Введенское… XVIII век. Интернеты вам скажут, что в XIX веке сюда перенесены останки генералов Ф. Лефорта и П. Гордона. Соврут. Есть здесь Лефорт, нет здесь Лефорта, никто не знает. Его действительно затеялись перезахоронить, приступили к делу, но… по некоторым данным, так и не донесли, застряв где-то перед речкой Синичкой. А вот Патрик Гордон, «вершитель истории закатной "Московии", боевой генерал и адмирал, великий фортификатор, негоциант, дипломат, наставник Петра Великого в ратном деле» (и не только в ратном), есть.
Синичка, кстати, и сейчас течет у подножия Введенского холма, только, как и другие речки-москвички, замурована в бетон.
Кое-что, всего лишь кое-что… В памяти краткие вспышки фамилий, историй и лиц. И музыка. Да-да, прямо на экскурсии звучала музыка. «Лакримоза» в исполнении Марии Вениаминовны Юдиной, например.
Русская пианистка, лишь один эпизод из жизни которой говорит больше, чем толстые монографии:
"Однажды в Радиокомитете раздался телефонный звонок, повергший в состояние ступора всех тамошних начальников. Звонил Сталин. Он сказал, что накануне слушал по радио фортепьянный концерт Моцарта в исполнении Юдиной. Спросил: существует ли пластинка с записью концерта? "Конечно, есть, Иосиф Виссарионович", - ответили ему. "Хорошо, - сказал Сталин. - Пришлите завтра эту пластинку ко мне на дачу".Едва была повешена трубка, руководители Радиокомитета впали в дикую панику. Дело в том, что на самом-то деле никакой пластинки не было, а концерт передавали из студии. "Но Сталину, - рассказывает Шостакович, - смертельно боялись сказать "нет". Никто не знал, какие будут последствия. Жизнь человеческая ничего не стоила. Можно было только поддакивать". Срочно вызвали Юдину, собрали оркестр и ночью устроили запись. Все тряслись от страха. И только Юдина была спокойна. Дирижер от страха ничего не соображал, пришлось его отправить домой. Вызвали другого - та же история: он дрожал сам и сбивал оркестр. Только третий дирижер смог довести запись до конца. Это был уникальный случай в истории звукозаписи - смена трех дирижеров. К утру запись была готова. На другой день в сверхсрочном порядке была изготовлена пластинка в одном экземпляре, который и был отправлен Сталину. Но история на этом не закончилась. Через некоторое время Юдина получила конверт, в который было вложено 20 тысяч рублей - огромные по тем временам деньги. Ей сообщили, что это сделано по личному указанию товарища Сталина. И тогда она написала Сталину такое письмо: "Благодарю Вас, Иосиф Виссарионович, за Вашу помощь. Я буду молиться за Вас денно и нощно и просить Господа, чтобы он простил Ваши прегрешения перед народом и страной. Господь милостив, он простит. А деньги я отдам на ремонт церкви, в которую хожу". (С.Волков). И личная судьба: ее жених, альпинист, перед свадьбой погиб в горах.
И все же взгляд ловит и ловит прекрасное, отметая от разума трагическое…
Что-то пока в состоянии не лучшем, хотя именно такое состояние отчетливее всего говорит о глубине времени, текущем в этом месте. Но и реставрированных надгробий немало. Проведенных удачно, как на памятнике XIX века или на могилах Георга Лиона и Александры Ивановны Рожновой, где мемориал украшен цветной мозаикой по мотивам картины Арнольда Бёклина "Остров мертвых"…
Вы же понимаете, экскурсия! С человеком, переполненным знанием! В каждой точке – рассказ, рассказ, рассказ… Я буду неделю писать, если попытаюсь передать все услышанное.
К слову, после экскурсии чаша весов добра и зла в отношении Юрия Михайловича Лужкова качнулась у меня в душе в сторону добра. Оказывается, процесс планомерного уничтожения старинных кладбищ, начавшийся со стирания следов «отеческих могил» еще большевиками и продолжавшийся беспамятными «строителями коммунизма», был остановлен именно им. А ведь могли лишиться и Ваганьковского…
А именно это кладбище, Введенское, спас могущий разразиться международный скандал: слишком много здесь имен и фамилий таких, после уничтожения памяти которых стране можно было уже и не отмыться.
Утрачено многое, к сожалению. Не прошла даром идеология, в которой «все вокруг советское, все вокруг мое» - воровали с могил нещадно. Не прошли даром 90-е, когда украли практически всю бронзу. Теперь можно только услышать, что и здесь вот, в основании памятника Карла Юльевича Давыдова, была когда-то бронзовая виолончель.
Но и здешняя история - история не только потерь, что-то обрело «вторую жизнь»
Введенское, Немецкое, Иноверческое - разные имена оного кладбища
Скульптура Христа выше вполне современная, но речь у нас пойдет совсем о другой.
"Скорее поезжай на Немецкое кладбище и слей нам водички с руки Господней", - так просила в 40-е годы прошлого века Матронушка одну свою знакомую, посылая ее именно сюда, на Введенское кладбище к надгробию Кноппов.
Черный Христос на Введенском кладбище
Эта фигура Христа работы итальянского скульптора Рафаэлло Романелли была установлена здесь по заказу семьи Кнопп в память об их рано умершей дочери. Трудно сказать, когда она стала почитаться чудотворной, но известна была всей православной Москве. Люди шли сюда за исцелением от болезней, веря, что вода, стекающая с руки Христа, таким целебным действием обладает. Сначала шли за ней в дождь, но потом в ход пошла любая вода, что приносили с собой. Вот только такое поклонение не могло остаться незамеченным и без должной реакции со стороны безбожной власти: заметили и отреагировали, статуя с надгробия исчезла.
Времена изменились, власть стала напоказ богобоязненной, вернули из небытия и Черного Христа, проведшего десятилетия сначала в закрытом Донском монастыре, а потом в запасниках Музея архитектуры им. Щусева. Но вернули не на свое место, а в среду сугубо церковную - в Троице-Сергиеву Лавру, где можно увидеть ее в Церковно-археологическом кабинете Московской духовной академии. Если прорветесь, конечно…
Мне прорваться не удалось пока, фото из общедоступных источников в интернетеА склеп Кноппов стоит, гол и полуразрушен (не крыша, нет, она так и задумана была при строительстве), знаменит ныне у готов под ником «Вампирка».
Мавзолей Людвига Кноппа на Введенском кладбище
Но ведь свято место, как известно, пусто не бывает, и молва людская рождает новую легенду, теперь уже про статую Христа на могиле Рекк-Третьяковых, перенеся именно на нее чудотворные свойства той, что убрана с глаз долой. Тем более что история ее установки вполне легендам способствует: появилась она здесь из-за обещания, данного Петром Третьяковым своей теще еще в 1913 году, после смерти тестя. Революция, Вторая Мировая, смерть жены, прошедшей через сталинские лагеря… В 1946 году статую установили, во времена хрущевские сбросили, повредив, но в конце концов восстановили и вернули на место.
Белый Христос на Введенском кладбище
Возвращаясь к склепам и мавзолеям. Еще одна легенда, больше говорящая не о чудесах, а о неистребимой вере в них нашего народа. Не зря описывается она с немалой долей иронии:
Жила-была женщина, которая очень любила своего мужа. Потом муж умер, а женщина, ну никак не могла смириться с его смертью: отказывалась от еды, не спала, все время проводила на кладбище, оплакивая своего любимого.... А в один прекрасный день написала на склепе: "Хочу, чтобы мой муж ожил". Муж, конечно, не ожил, но к склепу однажды пришел мужчина, страдающий половым бессилием, и тоже что-то написал. Надо сказать, что он был похож на покойного вдовушкиного мужа, как брат-близнец. С первого взгляда они полюбили друг друга и жили долго и счастливо...
И что вы думаете? Теперь народ ходит и пишет, ходит и пишет… И добро бы писал только такое и на этом самом месте:
Но нет, пишет повсюду, а уж что именно! Не буду и цитировать…
Ну, да хватит легенд, просто пройду еще немного, посмотрю и вспомню.
Москва, Введенское кладбище
Захоронение французских солдат, погибших в войне 1812 года. Правда ли, нет ли, но говорят, что земля внутри ограды, основа которой – вкопанные жерлами в землю настоящие пушки той войны, - территория Франции.
Впрочем, это не так уж важно, важно, что их тут много, французов, объединенных именно своей страной и нацией. Важнее, чем то, что одни шли завоевывать, а другие – защищать, главное, что свои их помнят. Ну, а мы склоняем головы перед вторыми…
Еще к войне 1812-го. Здесь - генерал Петр Пален (1778–1864), который, находясь со своим корпусом в арьергарде 1-й русской армии и сдерживая многократно превосходящего числом неприятеля, позволил Барклаю отойти к Смоленску и, таким образом, спас армию, а значит, и всю кампанию.
Могила генерала Петра Палена
И еще к ней же. Есть памятник и нашим воинам, но… как бы помягче… фиктивный, что ли. Было когда-то на месте дома на Кутузовском, известного своим главным жильцом – Леонидом Ильичом Брежневым, большое захоронение погибших в 1812-м русских солдат. Было. Потом – Кутузовский, дом и рассеявшаяся память. Потом при очередной стройке нашли какие-то косточки, торжественно объявили их останками героев той войны, перенесли сюда и воздвигли памятник. Такая вот историческая память…
Сигурд Оттович Шмидт, имя для московских краеведов столь известное, что в расшифровке не нуждается. 91-летний ученый завещал похоронить себя рядом с мамой и няней - о многом говорит, правда?..
«Я — пережиток XIX века, в XX веке доживший до XXI, я бы так сказал». *** Эйнем, имя которого на виду у всей Москвы, но который никакого отношения к славе фабрики в действительности не имел. И жил, кстати, не в России, а вот похоронить себя завещал именно здесь. *** Под крестом из рельсовых полос, установленных на локомотивные колеса, украшенным вагонными буферами и сцепными приборам – Христиан Мейен, богатый железнодорожный предприниматель.
А вот памятник Ольге Лепешинской показывать не буду – незачем тиражировать то уродство, которое недостойно ее памяти.
Совсем неприметно – Валентин Свенцицкий, проповедник, публицист, драматург, прозаик и богослов, известный уже одним лишь тем, что открыто не признал «КГБ-шного» митрополита Сергия. После смерти в ссылке тело привезли в Москву, где обнаружилось, что оно нетленно и благоуханно. Но… неудобный святой оказался, так и лежит здесь непризнанный, под простым железным крестом.
Могила протоиерея Валентина Свенцицкого, Введенское кладбище
Может быть, в комментариях и к этой статье кто-то возьмется перечислять известных и известнейших людей, нашедших здесь последний приют, я же думаю, что по возможности лучше пойти самому или на ту же экскурсию Андрея Леднёва, на какой все это увидела и узнала я. Пойти и увидеть и Птицу Сирин на могиле Михаила Пришвина, богатыря у братьев Васнецовых, восхититься красотой старинных склепов, поклониться Татьяне Ивановне Пельтцер... И многим, и многим другим.
«Ну вот и все» - барельеф, традиционно завершающий такие фоторассказы, но в истории этого места сказанное и показанное настолько не "все"...
Читаю комментарии к о Немецком (Иноверском, Введенском) кладбище, и взгляд спотыкается о слова "самые выигрышные памятники вы еще не показали". Выигрышные? Опять заметалось в голове: насколько уместны в таком месте экскурсии и экскурсанты? А потом вновь: это не просто праздное любопытство, это место - история! История, складывающаяся из вроде бы малых кусочков, но таких... с большой буквы. Как эта.
«Спешите делать добро!» - помните?
Мое уважение всем, кто помнит, а вот я сама, увы, этим похвастаться не могла. То есть фразу знала, и само по себе имя доктора Гааза знала, только два этих знания вместе никак не связывала. И вот стояла рядом с памятником и понимала, что ни у какого другого возрастом старше полутора веков не встретила таких явных следов современного уважения и почитания. Горят свечи, теплится лампадка, цветы, явно недавние… вся оградка в цветах. Возможно, кто-то брезгливо передернет плечиком, ведь все это – дело рук и памяти освободившихся из мест заключения, их родных и тех, кто уверен, что пострадал безвинно. Но не я, я стараюсь помнить про «от сумы и от тюрьмы…».
"Божий человек», «чудак», «неистовый филантроп», «милосердный доктор» - все о нем, о Фёдоре Петровиче Гаазе, который от рождения был Фридрих-Иосиф Хаас. Человек без семьи, ведь обзаведись ею, и не станет хватать времени на помощь сирым и убогим. Тот самый, кого не признали грабители и вознамерились раздеть среди зимы, а поняв, кто это, после его просьбы дойти до дома и там уже отдать пальто, проводили чуть не под руки сами и наказали больше по таким темным улицам не ходить. Тот, который дал денег пойманному с поличным вору.
Тот, кто добился, чтобы вместо неподъемных двадцатифунтовых кандалов, в которых прежде этапировали ссыльных, для них была разработана более легкая модель, прозванная «гаазовской», и еще, чтобы кольца на концах цепей, в которые заковывались руки и ноги арестанта, были обшиты кожей. Тот, кто на себе пробовал их действие (потому и на ограде его могилы по сей день висят эти кандалы). Тот, кто не брал денег за лечение бедняков.
Тот, кого хоронили за счет полицейского управления, так как он, успешный практикующий врач, все свои деньги тратил на помощь другим. Но и проститься с ним пришли 20 тысяч человек, и гроб несли на руках до самого Введенского кладбища. Католик, о чьем здоровье с разрешения постоянного его оппонента, св. митрополита Московского Филарета, служили молебен («Бог благословил нас молиться за всех живых»), а потом и панихиды в православных храмах.
Только один эпизод:
«Однажды на заседании Московского тюремного комитета, членом которого был и московский владыка митрополит Филарет, Гааз так ревностно отстаивал интересы заключенных, что даже архиерей не выдержал и возразил: «Да что вы, Федор Петрович, ходатайствуете об этих негодяях! Если человек попал в темницу, то проку в нем быть не может». На что Гааз ответил: «Ваше высокопреосвященство, Вы изволили забыть о Христе: он тоже был в темнице».
Филарет, сам, к слову сказать, много усердствующий для нужд простого народа и причисленный впоследствии к лику святых, смутился и проговорил: «Не я забыл о Христе, но Христос забыл меня в эту минуту. Простите Христа ради».
Поразительно, но порой ты бываешь просто слеп, глядя, но не видя… Вот же, я была здесь однажды, это совсем рядом с моим городом – деревенька Тишково, где была когда-то усадьба, в числе прочих хозяев принадлежавшая и Федору Петровичу Гаазу, еще до того, как целью его существования стало служение отверженным. Потом с молотка пошла и она, и дом в Москве. Все, что от нее осталось сейчас - липовый парк да мостик через бывший рукотворный канал.
И памятник. Да-да, доктору Гаазу – от здешних жителей, которые помнят сами и берегут память для других. Говорят, есть в селе и музей, надо бы наведаться…
А сюда просится еще один рассказ, на этот раз об имени совсем не громком и не очень известном за пределами этого места...
Мавзолей семьи Эрлангеров, построенный по проекту Федора Шехтеля, на одной из внутренних стен которого мозаика «Христос-Сеятель» работы Петрова-Водкина (что само по себе уже звучит удивительно). В ряду прочих памятников не самый, может быть, роскошный, но с самой удивительной современной историей.
«Как-то Бог сделал, что я заболела. И я лежала в постели 10 лет, выходила из дома только в церковь. И я молилась тогда: «Господи! Не дай мне погибнуть, а пошли на добрые дела в городок, это я кладбище называла городком... Пойдем, детынька, я тебе покажу, что там есть», - это из документального фильма «Прощеное воскресенье», героиня которого – Тамара Павловна Кронкоянс, без которой мавзолей, скорее всего, пришел бы в такое же запустение, как и другие, и не увидел бы никто ту мозаику Петрова-Водкина, и не было бы на Введенском клабище часовни старца Зосимы, последнего духовника Троице-Сергиевой Лавры перед её закрытием после революции. Приговоренная к смерти врачами, она пришла сюда и стала жить в железном вагончике возле этого мавзолея, руками разгребать в нем разруху, расчищать мозаику. И так 12 лет!
Собирала подаяние, на него и жила, и содержала дорогие для нее могилы, и сооружала часовню старца Зосимы (ее грабили бомжи, а она восстанавливала вновь), и сделала часовню из самого этого мавзолея. И выглядело бы все это чистой православной сказкой, если бы не реальность, в которой Тамара Павловна – человек вовсе не елейно-добренький, а скорее тот самый московский блаженный, юродивый – одновременно святой и невыносимый. Бывала груба с посетителями, кого-то пускала в часовню, кого-то нет по одной ей ведомым причинам, пошли конфликты с кладбищенскими работниками, церковниками, и 12 лет жизни здесь закончились вызовом милиции и выдворением с кладбища. Часовню-мавзолей, созданную ее руками, разумеется, приписали к церкви, часовня же старца Зосимы, насколько я поняла, живет «своей жизнью».
Вы думаете, это конец истории? Кто-то из наших экскурсантов спросил, мол, а где «блаженная Тамара» похоронена, опередив и мой такой же вопрос. Ведь трудно представить, что могло быть какое-то иное продолжение. Но оно было: Тамара Павловна была жива до мая прошлого, 2019, года, и после ухода ее с Введенского кладбища произошло с ней еще одно невероятное для обывателя событие. Ее духовник отец Георгий из Почаевской лавры сказал ей, что она должна попросить у всех прощения и уйти с кладбища навсегда, что она и сделала прямо в храме в Прощеное воскресенье. Говорят, потом видели ее нередко у одного из храмов на Солянке, ну а теперь она навечно вернулась на Введенское кладбище...
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Помню, как впервые оказавшись в Москве и отправившись на обязательную тогда для новичка автобусную экскурсию по столице, была удивлена и даже по-провинциальному шокирована тем, что обязательный объект экскурсии – кладбище. Ведь как ни называй, подбирая слова понейтральнее - некрополь, место вечного упокоения, музей надгробной скульптуры, как ни философствуй о том, что все там будем, что такое кладбище – серьезнейший культурный объект, суть одна: ты глазеешь и порой даже восхищаешься местом, которое для огромного количества людей – точка беды и прощания с родными, близкими и любимыми. Вот и здесь, оказавшись едва ли не на самой интересной в своей жизни экскурсии, я мысленно не раз просила прощения у всех встреченных там обычных людей, для кого наша группа была праздными гуляками…
Правда, как ни странно для меня, а фотографий из такого роскошного для фотографирования места будет не так, чтобы очень много. Почему? Да потому, что я слушала и слушала, и слушала… Многие считают (и я раньше, признаться, тоже), что платить за такое не стоит, что можно подготовиться самостоятельно, почитать все в интернете и прийти вполне подготовленному теоретически. Можно, конечно. Но в данном случае точно не нужно, потому что экскурсию проводил «публицист, краевед и потомственный москвич Андрей Леднёв», человек с такими знаниями «вширь и вглубь», с таким собственным интересом к предмету, что даже я больше слушала, чем бегала за красивыми ракурсами, лишь иногда пытаясь совместить то и другое.
Погулять самостоятельно после экскурсии? Так и хотела, вот только вместо запланированных двух с половиной часов мы гуляли почти четыре, заканчивая экскурсию почти бегом и при полной вечерне-осенней темноте. Да-да, ночью и на кладбище…
Собственно, потому и фото, с которого положено бы начать рассказ, вот такое, ночное, уже на выходе)
Но внутри кое-что все же успела…
Немецкое, Иноверческое, ныне Введенское… XVIII век. Интернеты вам скажут, что в XIX веке сюда перенесены останки генералов Ф. Лефорта и П. Гордона. Соврут. Есть здесь Лефорт, нет здесь Лефорта, никто не знает. Его действительно затеялись перезахоронить, приступили к делу, но… по некоторым данным, так и не донесли, застряв где-то перед речкой Синичкой. А вот Патрик Гордон, «вершитель истории закатной "Московии", боевой генерал и адмирал, великий фортификатор, негоциант, дипломат, наставник Петра Великого в ратном деле» (и не только в ратном), есть.
Синичка, кстати, и сейчас течет у подножия Введенского холма, только, как и другие речки-москвички, замурована в бетон.
Кое-что, всего лишь кое-что… В памяти краткие вспышки фамилий, историй и лиц. И музыка. Да-да, прямо на экскурсии звучала музыка. «Лакримоза» в исполнении Марии Вениаминовны Юдиной, например.
Русская пианистка, лишь один эпизод из жизни которой говорит больше, чем толстые монографии:
"Однажды в Радиокомитете раздался телефонный звонок, повергший в состояние ступора всех тамошних начальников. Звонил Сталин. Он сказал, что накануне слушал по радио фортепьянный концерт Моцарта в исполнении Юдиной. Спросил: существует ли пластинка с записью концерта? "Конечно, есть, Иосиф Виссарионович", - ответили ему. "Хорошо, - сказал Сталин. - Пришлите завтра эту пластинку ко мне на дачу".
И все же взгляд ловит и ловит прекрасное, отметая от разума трагическое…
Что-то пока в состоянии не лучшем, хотя именно такое состояние отчетливее всего говорит о глубине времени, текущем в этом месте. Но и реставрированных надгробий немало. Проведенных удачно, как на памятнике XIX века или на могилах Георга Лиона и Александры Ивановны Рожновой, где мемориал украшен цветной мозаикой по мотивам картины Арнольда Бёклина "Остров мертвых"…
Вы же понимаете, экскурсия! С человеком, переполненным знанием! В каждой точке – рассказ, рассказ, рассказ… Я буду неделю писать, если попытаюсь передать все услышанное.
К слову, после экскурсии чаша весов добра и зла в отношении Юрия Михайловича Лужкова качнулась у меня в душе в сторону добра. Оказывается, процесс планомерного уничтожения старинных кладбищ, начавшийся со стирания следов «отеческих могил» еще большевиками и продолжавшийся беспамятными «строителями коммунизма», был остановлен именно им. А ведь могли лишиться и Ваганьковского…
А именно это кладбище, Введенское, спас могущий разразиться международный скандал: слишком много здесь имен и фамилий таких, после уничтожения памяти которых стране можно было уже и не отмыться.
Утрачено многое, к сожалению. Не прошла даром идеология, в которой «все вокруг советское, все вокруг мое» - воровали с могил нещадно. Не прошли даром 90-е, когда украли практически всю бронзу. Теперь можно только услышать, что и здесь вот, в основании памятника Карла Юльевича Давыдова, была когда-то бронзовая виолончель.
Но и здешняя история - история не только потерь, что-то обрело «вторую жизнь»
Введенское, Немецкое, Иноверческое - разные имена оного кладбища
Скульптура Христа выше вполне современная, но речь у нас пойдет совсем о другой.
"Скорее поезжай на Немецкое кладбище и слей нам водички с руки Господней", - так просила в 40-е годы прошлого века Матронушка одну свою знакомую, посылая ее именно сюда, на Введенское кладбище к надгробию Кноппов.
Черный Христос на Введенском кладбище
Эта фигура Христа работы итальянского скульптора Рафаэлло Романелли была установлена здесь по заказу семьи Кнопп в память об их рано умершей дочери. Трудно сказать, когда она стала почитаться чудотворной, но известна была всей православной Москве. Люди шли сюда за исцелением от болезней, веря, что вода, стекающая с руки Христа, таким целебным действием обладает. Сначала шли за ней в дождь, но потом в ход пошла любая вода, что приносили с собой. Вот только такое поклонение не могло остаться незамеченным и без должной реакции со стороны безбожной власти: заметили и отреагировали, статуя с надгробия исчезла.
Времена изменились, власть стала напоказ богобоязненной, вернули из небытия и Черного Христа, проведшего десятилетия сначала в закрытом Донском монастыре, а потом в запасниках Музея архитектуры им. Щусева. Но вернули не на свое место, а в среду сугубо церковную - в Троице-Сергиеву Лавру, где можно увидеть ее в Церковно-археологическом кабинете Московской духовной академии. Если прорветесь, конечно…
Мне прорваться не удалось пока, фото из общедоступных источников в интернетеА склеп Кноппов стоит, гол и полуразрушен (не крыша, нет, она так и задумана была при строительстве), знаменит ныне у готов под ником «Вампирка».
Мавзолей Людвига Кноппа на Введенском кладбище
Но ведь свято место, как известно, пусто не бывает, и молва людская рождает новую легенду, теперь уже про статую Христа на могиле Рекк-Третьяковых, перенеся именно на нее чудотворные свойства той, что убрана с глаз долой. Тем более что история ее установки вполне легендам способствует: появилась она здесь из-за обещания, данного Петром Третьяковым своей теще еще в 1913 году, после смерти тестя. Революция, Вторая Мировая, смерть жены, прошедшей через сталинские лагеря… В 1946 году статую установили, во времена хрущевские сбросили, повредив, но в конце концов восстановили и вернули на место.
Белый Христос на Введенском кладбище
Возвращаясь к склепам и мавзолеям. Еще одна легенда, больше говорящая не о чудесах, а о неистребимой вере в них нашего народа. Не зря описывается она с немалой долей иронии:
И что вы думаете? Теперь народ ходит и пишет, ходит и пишет… И добро бы писал только такое и на этом самом месте:
Но нет, пишет повсюду, а уж что именно! Не буду и цитировать…
Ну, да хватит легенд, просто пройду еще немного, посмотрю и вспомню.
Москва, Введенское кладбище
Захоронение французских солдат, погибших в войне 1812 года. Правда ли, нет ли, но говорят, что земля внутри ограды, основа которой – вкопанные жерлами в землю настоящие пушки той войны, - территория Франции.
Впрочем, это не так уж важно, важно, что их тут много, французов, объединенных именно своей страной и нацией. Важнее, чем то, что одни шли завоевывать, а другие – защищать, главное, что свои их помнят. Ну, а мы склоняем головы перед вторыми…
Еще к войне 1812-го. Здесь - генерал Петр Пален (1778–1864), который, находясь со своим корпусом в арьергарде 1-й русской армии и сдерживая многократно превосходящего числом неприятеля, позволил Барклаю отойти к Смоленску и, таким образом, спас армию, а значит, и всю кампанию.
Могила генерала Петра Палена
И еще к ней же. Есть памятник и нашим воинам, но… как бы помягче… фиктивный, что ли. Было когда-то на месте дома на Кутузовском, известного своим главным жильцом – Леонидом Ильичом Брежневым, большое захоронение погибших в 1812-м русских солдат. Было. Потом – Кутузовский, дом и рассеявшаяся память. Потом при очередной стройке нашли какие-то косточки, торжественно объявили их останками героев той войны, перенесли сюда и воздвигли памятник. Такая вот историческая память…
Сигурд Оттович Шмидт, имя для московских краеведов столь известное, что в расшифровке не нуждается. 91-летний ученый завещал похоронить себя рядом с мамой и няней - о многом говорит, правда?..
«Я — пережиток XIX века, в XX веке доживший до XXI, я бы так сказал». *** Эйнем, имя которого на виду у всей Москвы, но который никакого отношения к славе фабрики в действительности не имел. И жил, кстати, не в России, а вот похоронить себя завещал именно здесь. *** Под крестом из рельсовых полос, установленных на локомотивные колеса, украшенным вагонными буферами и сцепными приборам – Христиан Мейен, богатый железнодорожный предприниматель.
А вот памятник Ольге Лепешинской показывать не буду – незачем тиражировать то уродство, которое недостойно ее памяти.
Совсем неприметно – Валентин Свенцицкий, проповедник, публицист, драматург, прозаик и богослов, известный уже одним лишь тем, что открыто не признал «КГБ-шного» митрополита Сергия. После смерти в ссылке тело привезли в Москву, где обнаружилось, что оно нетленно и благоуханно. Но… неудобный святой оказался, так и лежит здесь непризнанный, под простым железным крестом.
Могила протоиерея Валентина Свенцицкого, Введенское кладбище
Может быть, в комментариях и к этой статье кто-то возьмется перечислять известных и известнейших людей, нашедших здесь последний приют, я же думаю, что по возможности лучше пойти самому или на ту же экскурсию Андрея Леднёва, на какой все это увидела и узнала я. Пойти и увидеть и Птицу Сирин на могиле Михаила Пришвина, богатыря у братьев Васнецовых, восхититься красотой старинных склепов, поклониться Татьяне Ивановне Пельтцер... И многим, и многим другим.
«Ну вот и все» - барельеф, традиционно завершающий такие фоторассказы, но в истории этого места сказанное и показанное настолько не "все"...
Читаю комментарии к о Немецком (Иноверском, Введенском) кладбище, и взгляд спотыкается о слова "самые выигрышные памятники вы еще не показали". Выигрышные? Опять заметалось в голове: насколько уместны в таком месте экскурсии и экскурсанты? А потом вновь: это не просто праздное любопытство, это место - история! История, складывающаяся из вроде бы малых кусочков, но таких... с большой буквы. Как эта.
«Спешите делать добро!» - помните?
Мое уважение всем, кто помнит, а вот я сама, увы, этим похвастаться не могла. То есть фразу знала, и само по себе имя доктора Гааза знала, только два этих знания вместе никак не связывала. И вот стояла рядом с памятником и понимала, что ни у какого другого возрастом старше полутора веков не встретила таких явных следов современного уважения и почитания. Горят свечи, теплится лампадка, цветы, явно недавние… вся оградка в цветах. Возможно, кто-то брезгливо передернет плечиком, ведь все это – дело рук и памяти освободившихся из мест заключения, их родных и тех, кто уверен, что пострадал безвинно. Но не я, я стараюсь помнить про «от сумы и от тюрьмы…».
"Божий человек», «чудак», «неистовый филантроп», «милосердный доктор» - все о нем, о Фёдоре Петровиче Гаазе, который от рождения был Фридрих-Иосиф Хаас. Человек без семьи, ведь обзаведись ею, и не станет хватать времени на помощь сирым и убогим. Тот самый, кого не признали грабители и вознамерились раздеть среди зимы, а поняв, кто это, после его просьбы дойти до дома и там уже отдать пальто, проводили чуть не под руки сами и наказали больше по таким темным улицам не ходить. Тот, который дал денег пойманному с поличным вору.
Тот, кто добился, чтобы вместо неподъемных двадцатифунтовых кандалов, в которых прежде этапировали ссыльных, для них была разработана более легкая модель, прозванная «гаазовской», и еще, чтобы кольца на концах цепей, в которые заковывались руки и ноги арестанта, были обшиты кожей. Тот, кто на себе пробовал их действие (потому и на ограде его могилы по сей день висят эти кандалы). Тот, кто не брал денег за лечение бедняков.
Тот, кого хоронили за счет полицейского управления, так как он, успешный практикующий врач, все свои деньги тратил на помощь другим. Но и проститься с ним пришли 20 тысяч человек, и гроб несли на руках до самого Введенского кладбища. Католик, о чьем здоровье с разрешения постоянного его оппонента, св. митрополита Московского Филарета, служили молебен («Бог благословил нас молиться за всех живых»), а потом и панихиды в православных храмах.
Только один эпизод:
Филарет, сам, к слову сказать, много усердствующий для нужд простого народа и причисленный впоследствии к лику святых, смутился и проговорил: «Не я забыл о Христе, но Христос забыл меня в эту минуту. Простите Христа ради».
Поразительно, но порой ты бываешь просто слеп, глядя, но не видя… Вот же, я была здесь однажды, это совсем рядом с моим городом – деревенька Тишково, где была когда-то усадьба, в числе прочих хозяев принадлежавшая и Федору Петровичу Гаазу, еще до того, как целью его существования стало служение отверженным. Потом с молотка пошла и она, и дом в Москве. Все, что от нее осталось сейчас - липовый парк да мостик через бывший рукотворный канал.
И памятник. Да-да, доктору Гаазу – от здешних жителей, которые помнят сами и берегут память для других. Говорят, есть в селе и музей, надо бы наведаться…
А сюда просится еще один рассказ, на этот раз об имени совсем не громком и не очень известном за пределами этого места...
Мавзолей семьи Эрлангеров, построенный по проекту Федора Шехтеля, на одной из внутренних стен которого мозаика «Христос-Сеятель» работы Петрова-Водкина (что само по себе уже звучит удивительно). В ряду прочих памятников не самый, может быть, роскошный, но с самой удивительной современной историей.
«Как-то Бог сделал, что я заболела. И я лежала в постели 10 лет, выходила из дома только в церковь. И я молилась тогда: «Господи! Не дай мне погибнуть, а пошли на добрые дела в городок, это я кладбище называла городком... Пойдем, детынька, я тебе покажу, что там есть», - это из документального фильма «Прощеное воскресенье», героиня которого – Тамара Павловна Кронкоянс, без которой мавзолей, скорее всего, пришел бы в такое же запустение, как и другие, и не увидел бы никто ту мозаику Петрова-Водкина, и не было бы на Введенском клабище часовни старца Зосимы, последнего духовника Троице-Сергиевой Лавры перед её закрытием после революции. Приговоренная к смерти врачами, она пришла сюда и стала жить в железном вагончике возле этого мавзолея, руками разгребать в нем разруху, расчищать мозаику. И так 12 лет!
Собирала подаяние, на него и жила, и содержала дорогие для нее могилы, и сооружала часовню старца Зосимы (ее грабили бомжи, а она восстанавливала вновь), и сделала часовню из самого этого мавзолея. И выглядело бы все это чистой православной сказкой, если бы не реальность, в которой Тамара Павловна – человек вовсе не елейно-добренький, а скорее тот самый московский блаженный, юродивый – одновременно святой и невыносимый. Бывала груба с посетителями, кого-то пускала в часовню, кого-то нет по одной ей ведомым причинам, пошли конфликты с кладбищенскими работниками, церковниками, и 12 лет жизни здесь закончились вызовом милиции и выдворением с кладбища. Часовню-мавзолей, созданную ее руками, разумеется, приписали к церкви, часовня же старца Зосимы, насколько я поняла, живет «своей жизнью».
Вы думаете, это конец истории? Кто-то из наших экскурсантов спросил, мол, а где «блаженная Тамара» похоронена, опередив и мой такой же вопрос. Ведь трудно представить, что могло быть какое-то иное продолжение. Но оно было: Тамара Павловна была жива до мая прошлого, 2019, года, и после ухода ее с Введенского кладбища произошло с ней еще одно невероятное для обывателя событие. Ее духовник отец Георгий из Почаевской лавры сказал ей, что она должна попросить у всех прощения и уйти с кладбища навсегда, что она и сделала прямо в храме в Прощеное воскресенье. Говорят, потом видели ее нередко у одного из храмов на Солянке, ну а теперь она навечно вернулась на Введенское кладбище...
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Введенское кладбище, или московский Пер-Лашез | Людмила_Мамонтова - Дневник Людмила_Мамонтова |
Лента друзей Людмила_Мамонтова
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»