Мы не знаем, как выглядел Юлий Цезарь, ошибаемся с его именем и приписываем ему удивительные способности: автор книги «Здесь был Рим» развенчивает несколько популярных мифов про самого известного героя античной истории
Юлий Цезарь, наверное, самый известный персонаж античной, да и всей древней истории. Соперничать с ним может разве что Александр Македонский. Про Цезаря написаны бесчисленные тома научных трудов, популярных биографий и художественной литературы. В кино его играли такие выдающиеся актеры, как Джон Гилгуд, Рекс Харрисон, Клаус Мария Брандауэр и Киран Хайндс. Вокруг любой выдающейся исторической личности рано или поздно нарастает шелуха мифов и преданий. Не избежал этого и Цезарь.
Миф 1. Его звали Кай Юлий Цезарь
Начнем с имени. У Цезаря, как практически у каждого римского мальчика из хорошей семьи, было три имени: во-первых, преномен, или личное имя (Gaius), — их в Древнем Риме было очень немного, Гай входило в число самых распространенных; во‑вторых, номен, или родовое имя (Iulius), и в-третьих, когномен, изначально прозвище с каким‑то словарным значением, прикрепившееся к ветви рода и ставшее наследственным (Cicero — Горошина, Naso — Носатый). Что значило слово Caesar — неизвестно. Объяснений было много: сам Цезарь утверждал, что это «слон» на «мавританском языке», а Плиний Старший возводил слово к глаголу caedo, «резать, вырезать», утверждая, что самый первый Цезарь (не наш, а кто‑то из его предков) появился на свет из разрезанной матки, то есть в результате процедуры, впоследствии известной как кесарево сечение. Уже благодаря славе именно нашего Юлия Цезаря его когномен в разных формах вошел во многие языки мира как синоним правителя — кесарь, кайзер, царь.
Вариант Кай (а не Гай) Юлий Цезарь в обыденной речи бытует очень давно. Встречается он и в литературе: например, в фантастической повести «Призраки» Тургенева, в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова или в «Белой гвардии» Булгакова. Поиск по корпусу текстов русской литературы выдает 18 результатов по запросу «Кай Юлий» против 21 — «Гай Юлий», практически поровну. Иван Ильич у Толстого вспоминает пример из «Логики» немецкого философа-кантианца Иоганна Готтфрида Кизеветтера: «Кай — человек, люди смертны, потому Кай смертен» (у Кизеветтера: «Alle Menschen sind sterblich, Caius ist ein Mensch, also ist Caius sterblich»). Это тоже, конечно, «Кай» Юлий Цезарь. В языках с графикой на основе латиницы вариант Caius вместо Gaius также продолжает встречаться — не только в романах, но и, например, в книгах современного британского популяризатора античности Эдриана Голдсуорти. Такое написание — результат не то чтобы недоразумения, но своеобразного древнеримского представления о верности традициям.
Хотя в латинском языке звуки [k] и [g] всегда различались, на письме это различие поначалу не отражалось. Причина была в том, что в этрусском (или каком-то другом североиталийском) алфавите, из которого развился латинский, не было смычного [g]. Когда объемы письменной информации стали увеличиваться, а грамотность распространяться (в античности в принципе было не так много свободных людей, не умеющих хотя бы на примитивном уровне читать и писать), возникла необходимость как-то различать буквы, обозначающие непохожие звуки, и к C приделали хвостик. Как отмечает лингвист Александр Пиперски, буква G — это нововведение с диакритическим значком типа буквы Ё, только более успешное в исторической перспективе. Букву Ё, как известно, популяризовал Карамзин, а римские любители древностей зафиксировали, что G ввел в алфавит некий Спурий Карвилий — вольноотпущенник и первый в Риме владелец частной начальной школы — в III веке до н. э.
Большая буква C, обозначающая звук [g], часто использовалась в качестве инициала имен Гай и Гней (C и CN соответственно). Такие инициалы встречались в посвятительных надписях, на надгробиях и в других контекстах повышенной важности. Римляне к подобного рода вещам относились очень невротично и предпочитали ничего в них не менять. Поэтому в надписях начиная со II века до н. э. мы нередко видим букву G там, где ей быть положено (например, в слове AVG, сокращении от Augustus), но при этом имя Гай сокращается по старинке как С. То же самое с именем Гней, которое сокращается как CN (однако форма «Кней», насколько мне известно, по-русски нигде не встречается).
Скорее всего, именно эта двусмысленность и стала причиной раздвоения популярного римского имени на правильное Гай и ошибочное Кай. Кай из «Снежной королевы» Андерсена с большой вероятностью не имеет отношения к Цезарю — это распространенное скандинавское имя, и про его происхождение есть много других этимологических гипотез, в основном восходящих к фризским языкам.
Миф 2. Мы знаем, как он выглядел
Давайте посмотрим на несколько скульптурных портретов.
Первый — так называемый тускуланский портрет, раскопанный в 1825 году Люсьеном Бонапартом (братом Наполеона I). Он хранится в Музее древностей города Турина. К этому же типу относится еще несколько скульптурных изображений, хранящихся в Национальном римском музее, Эрмитаже, Новой глиптотеке Карлсберга в Копенгагене и др.
Вам никогда не приходилось слышать от мамы или бабушки «Не читай за едой, ты не Гай (или Кай) Юлий Цезарь»? В основе этого предупреждения — представление о том, что Цезарь мог делать несколько дел одновременно и что такого рода многозадачность была его уникальным свойством, большинству людей недоступным.
Во-первых, этот мем больше всего распространен в России.
В западноевропейских культурах нет такого устойчивого выражения, хотя сам факт известен и иногда упоминается. Однако найти его в источниках не так просто. Светоний в жизнеописании Цезаря об этом не говорит ничего. Плутарх, со ссылкой на некоего Оппия, отмечает, что Цезарь «во время похода упражнялся еще и в том, чтобы, сидя на коне, диктовать письма, занимая одновременно двух или даже... еще большее число писцов».
Это замечание вставлено между упоминанием залихватской физической ловкости («Он умел, отведя руки назад и сложив их за спиной, пустить коня во весь опор» — если вам кажется, что это не так уж и сложно, напоминаю, что античные всадники не пользовались стременами) и рассказом об изобретении СМС («Говорят, что Цезарь первым пришел к мысли беседовать с друзьями по поводу неотложных дел посредством писем, когда величина города и исключительная занятость не позволяли встречаться лично»).
Несколько подробнее об этой особенности говорит Плиний Старший в своем монументальном труде «Естественная история». Он находит живость ума, отличавшую Цезаря, беспрецедентной: «Сообщают, что он умел писать или читать и одновременно — диктовать и слушать. Он мог диктовать своим секретарям по четыре письма одновременно, причем по самым важным вопросам; а если не был занят ничем другим — то и по семь писем». Наконец, Светоний в жизнеописании Августа замечает, что Юлий Цезарь во время цирковых игр «читал письма и бумаги или писал на них ответы», за что подвергался нареканиям, — и Август прилагал усилия к тому, чтобы не повторять этой пиар-ошибки приемного отца.
Мы видим, что речь идет не о настоящем параллельном процессинге, а (как это происходит и у компьютеров) о быстром переключении с одной задачи на другую, о грамотном распределении внимания и расстановке приоритетов. Жизнь публичного человека в античности ставила перед его памятью и вниманием задачи, несопоставимые с теми, которые приходится решать современным людям: например, любая речь, даже многочасовая, должна была заучиваться наизусть (возможности для импровизации, конечно, существовали, но общую канву в любом случае приходилось держать в голове). Тем не менее даже на этом фоне способности Цезаря производили на современников неизгладимое впечатление.
Наполеон Бонапарт, чье стремление имитировать и превзойти Цезаря хорошо документировано, тоже славился умением диктовать до семи писем одновременно и, согласно воспоминаниям одного из секретарей, барона Клода Франсуа де Меневаля, относил эту свою сверхспособность к виртуозному владению техникой, которая на современном менеджерском жаргоне называется компартментализацией. «Когда я хочу отвлечься от некоторого дела, — говорил, по словам Меневаля, Наполеон, — я закрываю ящик, в котором оно хранится, и открываю другой. Два дела никогда не смешиваются, не беспокоят и не утомляют меня. Когда я хочу уснуть, я закрываю все ящики». Эта система с пространственной визуализацией тем или задач тоже восходит ко временам классической древности.