Пост посвящён событиям Русско-Японской войны, связанным с гибелью крейсера "Варяг" и канонерской лодки "Кореец". Русские корабли сразились с превосходящими силами противника - выступили против четырнадцати японских судов в бухте Чемульпо. Получившие сильные повреждения русские корабли после боя были уничтожены своими командами.

Знаменитая песня имеет интересную историю. Под впечатлением подвига экипажа крейсера «Варяг» австрийский писатель и поэт Рудольф Грейнц написал стихотворение «Der „Warjag“», посвящённое этому событию. Оно было опубликовано в десятом номере немецкого журнала «Югенд». В апреле 1904 года Н. К. Мельников и Е. М. Студенская опубликовали переводы этого стихотворения. Причём у каждого из них был свой вариант. Перевод Е. Студенской русским обществом был признан более удачным. И вскоре музыкант 12-го гренадёрского Астраханского полка А. С. Турищев, принимавший участие в торжественной встрече героев «Варяга» и «Корейца», положил эти стихи на музыку. Впервые песня была исполнена на торжественном приёме, устроенном императором Николаем II в честь офицеров и матросов «Варяга» и «Корейца».

И о самом «Варяге»:

Подвиг «Варяга» восхитил даже противника, так как русские поступили по канонам самурайской чести, событие было использовано японцами как пример для подражания в пропагандистской кампании. После войны японское правительство создало в Сеуле музей памяти героев «Варяга» и наградило Руднева орденом Восходящего Солнца.

Но это ещё не всё, что хочется сказать этим постом. В своё время неизгладимое впечатление на меня произвела книга - роман "Порт Артур" А.Н.Степанова, который в сущности описывал события, которым был свидетелем... (в возрасте 12-ти лет он принимал участие в обороне порта и вёл дневник, и сам он фигурирует в романе как мальчик, участник событий)... и до сих пор я считаю это произведение выдающимся не менее, чем "Война и мир" Л.Толстого. И хранится эта удивительная книга у меня в книжном шкафу на почётном месте. Очень и очень важная книга для всякого, кто хочет понять суть происходящих в то время событий не только в плане Русско-Японской, но во многом она открывает глаза на происходящее в России вообще, показывая состояние умов людей, принадлежащих к разным социальным группам.

Вестовые разнесли шампанское. Вино вскружило головы, настроение поднялось. Офицеры начали бахвалиться, вспоминая минувший бой.

- Наш светлейший без команды повернул и пустился наутёк, когда жареным запахло, - съязвил Колчак.

- Зато Вы, Александр Васильевич, развили такой огонь, что небу стало жарко! Сразу напугали Того, - отозвался Семёнов.

Наверху пробили боевую тревогу. Все бросились по своим местам. Японская эскадра, нагнав русских, начала новый бой. Крейсера не принимали в нём участия, оставаясь лишь зрителями происходящего.

Ливен, как всегда молчаливый, с презрительной усмешкой на своём холеном аристократическом лице, наблюдал с ходового мостика за развёртывающейся перед ним картиной.

Как только "Аскольд" ринулся на прорыв, обгоняя наши броненосцы, "Диана" последовала было за ним, но замешкалась и стала прорезать строй броненосцев, едва при этом не столкнувшись с "Пересветом". Японцы открыли по идущим в беспорядке русским судам усиленный огонь. Один из снарядов угодил в правый шкафут и разбил стрелу Темперлея, снёс вентиляционные трубы, разворотил дымовую трубу. Одновременно осколками было взорвано несколько патронов в батарейной палубе и убито и ранено около двадцати человек, в том числе командир батареи - мичман Кондратьев.

Начавшийся пожар стал быстро распространяться, грозя перекинуться в нижние патронные погреба.

Семёнов с пожарным дивизионом кинулся тушить огонь, но в это время взорвалось ещё несколько патронов. Матросы в ужасе разбежались. Чем бы всё кончилось, неизвестно, если бы новый, попавший около ватерлинии снаряд не сделал огромной пробоины в борту. Хлынувшая сквозь неё вода быстро прекратила огонь. По колено в воде матросы, бросились заделывать образовавшуюся пробоину. Едва они успели с ней справиться, как новый крупный снаряд попал в расположенный под лазаретом отсёк, который быстро наполнился водой. Вода снизу подняла палубу лазарета. С треском срывались метлахские плитки, устилавшие пол. Сквозь образовавшиеся щели начали выбиваться вверх небольшие фонтанчики. Тем временем "Диана" успела уже миновать эскадру. Впереди ясно виднелись бешено отстреливавшиеся от неприятеля "Аскольд" и "Новик".

Ливен призадумался. Ему совсем не улыбалось попасть в такую же перепалку, как два передовых крейсера, и он резко скомандовал:

- Право руля!

"Диана", круто повернув влево, вступила о кильватер идущему за эскадрой крейсеру "Паллада".

- Нам не угнаться за адмиралом, - как бы в своё оправдание пояснил Ливен стоящему рядом Колчаку.

- Но мы нарушаем приказ адмирала следовать за ним! - Возразил лейтенант.

- Не всегда бывает возможным выполнять распоряжения начальства. Я всё же посоветуюсь со старшим офицером. Вызвать его ко мне! - Приказал одному из ординарцев Ливен.

Через несколько минут на мостике появился запыхавшийся Семёнов. Узнав, в чём дело, он, как хитроумный Улисс, предложил компромиссное решение:

- Сейчас мы последуем за эскадрой, а когда наступит темнота, оторвемся от неё и попробуем самостоятельно прорваться во Владивосток.

Оправдание было найдено...

Наступила ночь. Русская эскадра в полной темноте шла курсом на Артур двумя кильватерными колоннами - справа "Пересвет", "Победа", "Полтава", "Паллада" и "Диана", слева, далеко впереди - "Ретвизан", и за ним "Севастополь" и концевым - "Цесаревич". Справа из темноты неожиданно появились чуть заметные силуэты небольших судов, быстро приближающихся к крейсеру. На них мелькнули красноватые огоньки минных выстрелов, после чего, резко повернув обратно, миноносцы скрылись во тьме. Море в эту ночь светилось особенно ярко, и подводное движение мин было хорошо заметно. Вот недалеко от "Дианы" появились две слабо светящиеся точки, приближающиеся к крейсеру.

- Право руля! - Нервно скомандовал Ливен.

"Диана" медленно поворачивалась кормою к идущим торпедам. Три сотни пар человеческих глаз с трепетом следили с корабля за все более увеличивающимися и быстро приближающимися светлыми пятнами. У всех была одна и та же мысль: "Попадёт торпеда в крейсер или пройдёт мимо?" Зловещие пятна приближались. Ещё секунда - и они коснутся корпуса корабля, и тогда над ним высоко взметнется столб пламени, раздастся грохот взрыва, полетят во все стороны осколки, и десятки тонн воды обрушатся на палубу. Но торпеды уже попали в струю воды, отбрасываемую винтами, она их отталкивает, мешает их движению. Торпеды начинают замедлять свой ход, а затем и вовсе теряются за кормой. Опасность миновала, и из сотен человеческих грудей вырывается вздох облегчения. Теперь идти вместе с эскадрой стало опасно, поскольку на неё обрушились многочисленные миноносцы японцев...

....

На крейсере воцарилась тишина. Только вахтенные сигнальщики из самых глазастых бодрствовали на мостике вместе с рулевыми и старшим офицером. С юга пошла крупная зыбь, от которой крейсер давал размахи до семи градусов на

сторону. Навстречу "Диане" теперь попадались лишь китайские джонки. Сфера военных действий осталась позади.

Уже за полночь на палубу поднялся подвыпивший Колчак и, спотыкаясь в темноте на каждом шагу, стал выбирать место для ночлега. Блуждая по кораблю, он забрался на кормовой мостик, куда складывали на разостланный брезент тела убитых и умерших от ран. Их было всего несколько человек, и рядом оставалось много незанятого места. Лейтенант сложил свободный брезент в несколько раз и, хладнокровно улёгшись с мертвецами, тотчас же уснул.