«- Я одну вашу вещицу – читала. И знаете: я бы никогда не подумала, что на полсотне страниц можно столько нанести околесицы. Это выше человеческих сил!»

Венедикт Ерофеев «Москва-Петушки»

Странное впечатление произвела на меня поэма Венедикта Ерофеева «Москва-Петушки». С одной стороны нельзя не принимать её значимость как произведения постмодернисткого, революционного даже, для тех лет, когда она увидела свет и, моментально распространившись в самиздате, обрела своих поклонников и популярность. С другой стороны личные впечатления никуда не денешь, и никакая значимость и популярность на них повлиять не может.

В общем, вы, наверное, поняли, что с этой небольшой вещицей любви у меня не случилось. Хотя я до последнего ждала, что вот сейчас что-то такое произойдёт, сверкнёт, блеснёт и бабахнет. Не бабахнуло. Всё уныло, серо, беспросветно. Есть у меня предположение, что для того, чтобы получить отклик от этой книги, надо бы было родиться пораньше да и застать настроения того времени, пожить в атмосфере того бытия, в котором трепыхается главный герой, а я родилась лет на двадцать попозже. «И поэтому всё так произошло» ©. Тут я не могу не сравнивать с книгой «Петровы в гриппе…» вот ведь тоже что-то бредовое, но настолько близкое, такие струны в душе затрагивающее, что влюбляешься бесповоротно.

Я, конечно, тоже кое-что считала в этом повествовании, но это всё больше приметы времени, не вызывающие отклика и сопереживания, потому что мною они прожиты не были. Описание рабочего процесса, например. Или, скажем, изумительные рецепты коктейлей, которыми злоупотребляли граждане во времена сухого закона. Что-то такое я даже из своей жизни помню, из взрослых разговоров, про очищенную политуру, или это вот из «Аквариума»: «… и, не взирая на вид, я пил тормозную жидкость, но она меня тормозит»… «Пьющий просто водку сохраняет и здравый ум, и твердую память или, наоборот, теряет разом и то, и другое. А в случае со «Слезой комсомолки» просто смешно: выпьешь ее сто грамм, этой слезы, — память твердая, а здравого ума как не бывало. Выпьешь еще сто грамм — и сам себе удивляешься: откуда взялось столько здравого ума? и куда девалась вся твердая память?..». Только приведённые рецепты вызывают всё-таки сильные сомнения, что кто-нибудь после них мог выжить.

Однако, местами мне было смешно, и очень смешно, так что невозможно смеха сдержать, местами вспоминались какие-то смутные образы из детства, но в основном, к чему всё это нагромождение словесного блуда было, я так и не поняла. То есть, я поняла, что передо мною страдания пресловутой русской души, которая мается и мечется и, набираясь до белой горячки всяческих горячительных напитков, осматривает мутным глазом окрестности, выхватывая приметы обреченности на гибель страны. Но вызывает всё это действо лишь чувство некоторой брезгливости. И думаю, не последнюю в этом роль сыграло моё стойкое отвращение к алкоголикам.

Видимо, я не созрела до того, чтоб проникнуться всей глубиною этих страданий. Проникнуться, понять и простить. Хотя извечное оправдание любого пьющего у нас человека лежит в этой книге на поверхности: «Но разве это мне нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом?». Здорово, да? Жизнь не может дать мне ничего. Всё вокруг дерьмо и я буду напиваться и жить в дерьмовом состоянии, потому что поделать я ничего не могу. Такое, в общем, себе.

Поэтому, да простят меня поклонники – эта книга прошелестела своими страницами  мимо меня.