Во дворе срубили лиственницы. Последние высокие деревья нашего дома. До последнего надеялась, что их не тронут, но надо знать непобедимый энтузиазм наших бабулек. Оно, конечно, может и правильно. Деревья выше дома, каждую осень – целый балкон хвои и шишек, после ветреных дней, вся дорога у дома в ветках… Но так жалко. Сорок пять лет простояли. Здоровые, не гнилые. Упасть-то, конечно, вполне могли бы, при каком-нибудь урагане и в чистом поле, но под защитой пятиэтажки? Не знаю.
Средний возмущён. Прискакал – слюни пузырями.
- Вы видели? Вы видели? Наш вековой дуб срубили, твари.
Мне после работы не в кайф, конечно, выслушивать бурление, тем паче только что и муж всякого бабулькам из-за этой «резни» нажелал. Причем, не стесняясь в выражениях.
- Не было там дуба, - говорю – Две лиственницы и берёза. И не столетние, а сорока пяти…
Но он уже на конька придурковатости своей сел, и начал причитать:
- Ить они бабушку маленькой помнят, мама под ними выросла, мы все…
- Не видели они бабушку маленькой, - возражаю я, - их при ней посадили. Это она их маленькими помнит…
Но разве ж его уймёшь? Вот весь вечер – дуб мой, дубок, душа дома, сила земли… Почитать не дал, засранец.
- Утешься уже, - бурчу я, - считай, что они тебе силу свою передали…
Артем, в это время влезая на свою антресоль, выговаривает:
- Женя, ты, когда на моей кровати лежишь, стряхивай после себя простыни – это у него ежедневная мантра. Он эту мантру каждый день говорит, вне зависимости от того, лежал Женя на его кровати или нет.
Ну, Женя встрепенулся:
- Всегда, - говорит, - когда я залезаю к тебе на кровать, я беру с собой мешочек песка, чтобы равномерно распределить его по всей поверхности простыней…
Я поперхнулась смехом.
- Это не песок, Артём, - подхватываю задурь его, - Это труха. Труха великого хвойного дуба, сила которого в Женю нашего вселилась, посредством упавшей ему на голову шишки.
Ощем, не скучный был вечер. Ещё в нужное бы русло энергию бы сынка-то направить, а то сегодня из колледжа звонили, сурово разговаривали, угрожали выгнать… Эх.


Хорошего всем нам дня.