Всю ночь в окно что-то стучалось. Не сказать, чтобы с постоянной периодичностью, но время от времени. «Тук-тук-тук… тук-тук… Тук-тук-тук», как будто кто-то длинным ногтем. Постучит – перестанет. Потом опять.
Каждый раз Лорхен срывалась с лежака и цокала в другой конец комнаты. Потом обратно. В процессе постояв около моего забитого насморком носа своим волосатым боком. Моё гнусавое «место» никакого действия на собаку не имело. Она самоотверженно заставила-таки меня подняться с дивана, из тёплого гнёздышка и топать к окну, чтобы удостовериться, что враг не пройдёт. С той стороны беззвучно гнулись деревья, колыхался в предрассветных сумерках мешок с мужниными инструментами, и в окно постукивали сложенные в четыре раза уголки, купленные для отделки окна, но так и не приколоченные, по причине занятости некоторых…
А поутру открылась картина природного буйства. Причём наверху всё время что-то гремело и было стойкое ощущение, что может накрыть какой-нибудь плохо приколоченной крышей. А под ногами мешались какие-то замшелые ветки. Да.
