7. Криминал на службе государства
      Остап отхлебнул кофе и сказал:
       - Ну, раз вы молчите, значит вы со мной согласны. Я в этом не сомневался. Вы человек умный, судя по изобретённым вами блестящим схемам изымания денег. Значит, вы понимаете, что мы живём уже в другую эпоху, когда нужно не изымать у государства деньги, а вкладывать их в него. Нам теперь придётся жить в нём, другого выхода нет. За границу путь закрыт, реставрация прежнего строя, на что вы надеялись - это утопия. Наше благополучие теперь неразрывно связано с благополучием государства, в котором мы живём. Вы согласны с этим?
       Корейко молчал, глядя на плывущую в море рыбацкую лодку.
       - Ну, раз не возражаете, значит согласны. С вашего позволения я продолжу. Давайте не будем говорить обо всём государстве, обсудим ситуацию со строительством железной дороги, в котором вы участвуете. Ситуация критическая. Совет Труда и Обороны СССР отпустил на строительство этой дороги всего 4,5 миллиона рублей. Так?
       Корейко молча кивнул.
       - На эти деньги удалось дотянуть дорогу только до Очамчире. Оставшихся денег нехватит даже на полную консервацию работ. Так?
       Корейко прокашлялся и спросил:
       - Откуда вы всё это знаете? Вы что, давно уже здесь?
       - Только что с парохода. Вы ещё не забыли нашего общего знакомого товарища Полыхаева. Так вот, он после разгона "Геркулеса" (не без вашей помощи) работает сейчас в Черноморском губисполкоме. Мы с ним недавно провели почти целый день в его кабинете, решая другие вопросы. Нет не те, что мы с вами обсуждаем. Он-то и сообщил мне о вашем нынешнем местопребывании. Не скрою, меня обеспокоила судьба этой до того совершенно не известной мне дороги, и я поспешил сюда. Полыхаев тогда же по моей просьбе позвонил в управление Черноморской железной дороги, и ему сообщили подробности. Теперь понятно, откуда я их знаю?
       - Хорошо, - сказал Корейко, - давайте о деньгах. Да, я давно уже понял, что у меня их слишком много, и это опасно. Я готов от них избавиться. Вы предлагаете передать их на строительство местной дороги? Мне всё равно, пусть так. Но я не знаю, как это сделать.
       - Александр Иванович, доверьте это мне. Сколько их там у вас? Год назад их было около восьми миллионов.
       - Восемь с половиной.
       - Приготовьтесь сдать их в банк. Анонимно, в опечатанном виде по весу. Ваш кофе остыл, пейте. Здесь прекрасный вид.

      Начальник строительства железной дороги Цатуров возвращался в свой номер гостиницы после совещания по вопросам консервации строительства, когда к нему подошёл человек в сером твидовом пиджаке и странного цвета брюках, и сказал:
       - Александр Тигранович, меня зовут Остап Ибрагимович, я из организации, которая обычно себя не называет.
       - Понятно! Чем могу быть полезен, Остап Ибрагимович?
       - Уважаемым местным людям, обладающим некоторыми сбережениями, стало известно, что строительство железной дороги приостановлено из-за недостатка средств, и сейчас консервируется. Эти люди крайне заинтересованы в продолжении работ, собрали на это средства, и готовы анонимно передать их в управление строительства.
       - Да, я что-то слышал о том, что местные толстосумы вроде "мясного короля" Муджи Цулая, и "короля петрушки"...
       - Тсс... Александр Тигранович, они просили не афишировать их имён.
       - Хорошо, сколько они там собрали?
       - Восемь с половиной миллионов советскими и валютой.
       - Восемь с половиной миллионов?!! Да на такие деньги мы дорогу если не до самого Сухума, то до Келасури точно доведём! А как их получить?
       - Я попросил Александра Ивановича Корейко, счетовода вашего финотдела, принять эти деньги, пересчитать их и сдать в упакованном виде в банк. Он передаст вам опись вложения и доверенность на получение.

8. Апофеоз
      В яркий солнечный день 1-го мая 1933 года на площади перед бело-голубым зданием вокзала только что построенной товаро-пассажирской станции Келасури, в трёх километрах от города Сухума, шёл торжественный митинг. К вокзалу подошёл первый поезд. Он состоял всего из двух вагонов - товарного и пассажирского. Из окон пассажирского вагона выглядывали радостные лица ударников строительства дороги. Оркестр сыграл приветственный марш. Под него ударники с красными флажками прошли гурьбой через здание вокзала, и стали около трибуны, на которой уже стояли председатель Совнаркома Республики Абхазии Нестор Аполлонович Лакоба, начальник строительства железной дороги Александр Тигранович Цатуров и начальники строительных участков. Лакоба поднял руку, дождался пока утихнет шум, и сказал:
       - Товарищи, до сих пор в нашей республике было всё: курорты, виноград, цитрусы, табак, абхазское солнышко и абхазское гостеприимство. Не было только железной дороги. Теперь она есть! К сожалению, централизованные средства на её строительство были отпущены в недостаточном объёме. Путем жесточайшей экономии и мобилизации внутренних резервов, благодаря помощи местных органов, железная дорога дошла до Сухума. Ура, товарищи!
       Собравшиеся закричали "ура", оркестр сыграл "туш". Стоявшие позади толпы Остап и Корейко отреагировали на ситуацию по разному: Остап крикнул "ура" и замахал белой фуражкой, Корейко вяло поаплодировал. Остап сказал:
       - Вот видите, Александр Иванович, местные органы - это мы с вами. Вы чувствуете гордость от того, что ваши скромные сбережения нашли достойное применение?
       Корейко кисло улыбнулся и промолчал.
       - Кстати, Александр Иванович, познакомьтесь с моей будущей женой Наташей, - сказал Остап, обнимая стоящую рядом застенчивую блондинку с длинной косой, - я сделал ей вчера предложение руки и сердца, и она ответила мне согласием. Вы же знаете, что я работаю управдомом в общежитии сотрудников ОГПУ. А она - воспитатель в детском садике при общежитии. Очередь за вами, Александр Иванович. Вы же избавились от груза забот, и теперь свободный человек. Или вы никак не можете забыть Зосю Синицкую-Фемиди? Так у неё уже два прелестных сыночка. Я тоже хочу таких. Нет, я хочу сына и дочку, - сказал Остап, ласково глядя на Наташу.
      Корейко молча повернулся, и пошёл по дороге в сторону города.
       - Александр Иванович, куда вы?! - закричал Остап, - праздник только начинается!
       Но Корейко шёл не оглядываясь, и вскоре скрылся за молодыми соснами, растущими вдоль дороги.

9. Эпилог
Написан Игорем Мараниным
     В конце августа 1991 года, когда вся страна праздновала победу над странным и неумелым путчем, и ещё не подозревала о её последствиях, в провинциальном городе N. хоронили старика. Погода в день похорон выдалась неожиданно зябкой, налетел холодный ветер, поднимая с дорожек пыль, а небо завернули в серую рваную тряпку, да так и оставили: ни туч, ни солнца.
     Похороны были скромными: ни толпы родственников, ни слёз, ни прощальных речей – умерший был одинок. Ему оставалось всего несколько месяцев до столетнего юбилея. Последние десять лет он прожил в доме престарелых, постепенно выживая из ума, капризничая и беспрестанно ноя. Работники Дома его не любили: очень уж вредный был старик. Вредный, скрытный, подозрительный. Прятал свои вещи, забывал куда, чуть ли не ежедневно жаловался на кражи... Потом ему стали являться видения. Он рассказывал о странных людях, приходивших и требовавших у него деньги. О том, что он несметно богат и обязательно вознаградит тех, кто поможет ему бежать "из этой несносной страны". С течением времени его рассказы становились всё бессвязнее, он уже не обращался ни к кому конкретно, а неразборчиво бормотал о чём-то сам с собой.
      Посетителей у Старика не было. Никому не нужный, брошенный, выживший из ума. Лишь однажды, за день до смерти, к нему пожаловала целая процессия: двое крепких молодцов в строгих костюмах привезли в инвалидном кресле своего дедушку. Дедушка выглядел довольно бодро, постоянно шутил, и даже ущипнул молоденькую санитарку за... в общем, ущипнул. Он был лет на пять помоложе Старика.
      Разговора у них не получилось. О чём можно разговаривать с сумасшедшим? Впрочем, одну отчетливую фразу Старик всё же произнёс:
     - Когда я умру, - сказал он, - на небе будет радуга...
     - Вряд ли, - ответил посетитель, - радуга не для нас с тобой, да и чёрт с ней. И посетитель попросил оставить их наедине со Стариком.
     Бодрый дедушка в инвалидной коляске и его двое молодцов-внуков были единственными, кто провожал Старика в последний путь. Радуги не было. Было небо, завёрнутое в серую тряпку. Грязную рваную тряпку облаков. Молодцы подвезли дедушку к самому краю могилы, и тот, нагнувшись, бросил на гроб горсть земли.
     - Покойся с миром, - задумчиво произнес он, и неожиданно добавил, - да и чёрт с ней, с радугой! Поехали на вокзал.
     И уже никто из посторонних не видел, как на могилу водрузили плиту со скромной табличкой: Корейко Александр Иванович. 1892-1991 гг.