Надежда Карманова
Глава 1. Письмо
       Когда-то я не понимала, зачем люди заводят дневники. Ну, там для памяти что-то записать или, скажем, ежедневные расходы подсчитать на сон грядущий – это ясно. А вот про сердечные тайны, о коих любят писать молоденькие девушки, или философствования (это уже кому за тридцать), так весь этот многоречивый бред всегда втайне рассчитан на читателя. Вроде: "посмотрите, какая я тонкая и глубокая", или "да, я такая – легкомысленная и ветреная, но…". Поэтому все мои жалкие попытки завести дневник заканчивались на первой же странице.
     И вот совершенно неожиданно на меня свалилось одиночество. Точнее сказать, это я в него провалилась. Не то, чтобы мне было так уж скучно с собой наедине, да и моё занятие не терпит суеты (впрочем, суета пару-тройку раз в год случается, причем большая и утомительная, но об этом в следующий раз), но в какой-то момент я вдруг ощутила просто вселенское, космическое одиночество. Как в рассказе Мопассана, прочитанного и не понятого мною давным-давно, ещё в школьные годы: "Сильнее всего ощущаю я одиночество, когда раскрываю сердце другу, потому что непреодолимость преграды становится мне тогда ещё виднее".
      Поэтому я пишу вам письмо, мой воображаемый друг (будем считать, что друг). "Любому писателю нужен читатель" - это во-первых, а во-вторых, в-третьих и пятых, я вольна нарисовать в своем воображении любой образ, да хоть образ рыцаря в ржавых латах, под которыми бьётся горячее сердце (без иронии).
     Итак, мой Рыцарь, как же вас зовут? Впрочем, это неважно. Буду называть вас сэр Лознебморб, вы ведь существуете только в моем воображении, не так ли? А потому не возмутитесь и не рассмеётесь мне в лицо, прочитав это странное имя, так неожиданно всплывшее в мозгу.
     Однако я не представилась. Меня зовут Елизавета. Я – художник-прикладник, занимаюсь разными проектами по оформлению помещений. В основном моя часть работы – всё, что связано со стеклом. Чаще всего это витражи. Несколько раз в году я участвую в выставках, которые посещают случайная любопытствующая публика, потенциальные заказчики и собратья по ремеслу. Я как-нибудь при случае расскажу об этом паноптикуме подробно, если пожелаете. А сейчас про то, как же я докатилась до жизни такой.
     Так случилось, мой дорогой сэр Лознебморб, что мне срочно понадобилась новая мастерская. Хозяин моей прежней мастерской в два раза поднял стоимость аренды, и она стала мне не по карману. Представляете – выставка, разные важные встречи, тусовки, а мне надо искать новое пристанище. Стою я пригорюнившись у стеночки, разглядываю этюды конкурентов, вроде как проникаюсь. А сама только и думаю о том, где взять новую мастерскую. Вот не зря умные люди говорят, что мысль материальна! Подходит ко мне всеобщий знакомец, душа любой компании, матершинник и философ в одном лице господин Брокер. Как его имя на самом деле, никто не помнит. Его все и в глаза, и за глаза называют Брокером. Наверное, потому, что он обладает удивительным талантом сводить нужных друг другу людей. Не бескорыстно, конечно. То да се, как жизнь, как дела, и я, сама не знаю почему, рассказываю ему историю про своего жадного арендодателя. Ни слова не говоря, Брокер исчезает, и через пять минут появляется в обществе здоровенного мужика, по самые брови заросшего рыжей бородой.
     - Знакомься, Лизок (вот гад, опять Лизок! Сколько раз повторять ему, что я не Лизок, не Лизочка, не Элизабет и даже не Элис, как он меня постоянно называет. Я – Е-ли-за-ве-та), - знакомься - Кузнецов. Это тот самый человек, который тебе сейчас нужен. А ты – ему.

Продолжение следует