После «Улисса» решил взяться за что-нибудь монументальное. И выбрал книгу Галковского. Подборка его статей о Булакове впечатлила. Полагал, что в главном труде он точно не подкачает. Собственно, чего хотелось? Какого-то реванша. Уничтожить неудовлетворенность от чтения романа Джойса. А для этого требовалось что-то русское и, как уже сказал, монументальное.



Но получилось, если честно, не очень. «Бесконечный тупик» – книга, если и монументальная, так лишь по объёму. Да, сложная структура. Начальный текст, основной текст (тоже не очень большой). Примечания – в том числе к примечаниям.

В электронной книге сноски кликабельны, перескочить от комментируемого текста к тексту примечания, прочитать, вернуться назад – не составляет труда. Но я всё-таки в основном читал всё подряд. И мне уже было не важно, какой именно фрагмент комментирует то или иное примечание. Возможно, это и на самом деле не слишком важно. Просто читал подряд.

А текст, получавшийся из всех этих примечаний, подряд выглядел очень пёстрым, можно даже сказать, сумбурным. Впрочем, не слишком сумбурным. Потому что за связностью автор явно не гнался. Кстати, основной текст – о философе Розанове. А примечания – это уже не только о Розанове. О русской истории, о русской литературе, о русской революции. И т.д.

И порой замечания и размышления автора по тому или иному вопросу оказывались весьма интересными, неожиданными, взрывными. А порой – не очень.

Каюсь, что-то я даже проскальзывал взглядом резко по диагонали. Например, многие рассуждения автора (повествователя) о самом себе. Неинтересно. Даже страницы, посвящённые философу Соловьеву, тоже не особо захватили.

Между прочим, с каким-то пиететом автор подходит только к трём личностям: Розанову, Достоевскому, Набокову (писателю). Ну, нет. Ещё – к Леонтьеву (философу), к Победоносцеву… А разных других столпов мысли хлещет в хвост и в гриву.

Не могу сказать, что опыт этого чтения оказался полностью негативным. Ведь определенно интересные фрагменты в тексте были. Но приверженцем Галковского я в результате не стал. Впрочем, наверно, староват я уже для того, чтобы так резко становиться чьим-либо приверженцем…