До чего же мы устали



От московской суеты,



От писательских баталий



И от светской пустоты.







И, забыв про все на свете,



Мы летим в Иерусалим,



Чтобы Новый год там встретить



Рядом с небом голубым.







На Святой земле, как прежде,



В декабре цветут цветы.



Жаль, бываем мы все реже



В этом царстве красоты.







Жаль, что жизнь здесь стала круче —



Со взрывчаткой и стрельбой.



И страданием измучен,



Стал Израиль моей судьбой.







И, хотя еврейской крови



Нет ни в предках, ни во мне,



Я горжусь своей любовью



К этой избранной стране.







Четвертый год живу средь иудеев.



Законы чту и полюбил страну.



И ничего плохого им не сделав,



Я чувствую в душе своей вину.







Не потому ль, что издавна в России



Таилась к этим людям неприязнь.



И чем им только в злобе ни грозили!



Какие души втаптывали в грязь!







Простите нас... Хотя не все виновны.



Не все хулу держали про запас.



Прошли мы вместе лагеря и войны.



И покаянье примиряет нас.







Дай Господи Земле обетованной



На все века надежду и покой.



И кем бы ни был ты —



Абрамом иль Иваном,



Для нас с тобой планеты нет другой.




















На черном небе тихо гаснут звезды,



И Вечность называет имена.



И горем здесь пропитан даже воздух,



Как будто продолжается война.







Который год чернеет это небо,



Который год звучат здесь имена,



И кажется, что это смотрит слепо



На всех живущих горькая вина.







Простите нас, ни в чем не виноватых,



Виновных только в том, что мы живем.



Ни в жертвах не бывавших, ни в солдатах,



Простите нас в бессмертии своем.







На черном небе вновь звезда погасла…



Я выхожу из памяти своей.



А над землей, покатой, словно каска,



Зовут и плачут имена детей.