С утра Ильич залез на броневик,
прокашлялся, хлебнул из фляжки воду
и битый час, не глядя в черновик,
втирал мозги служивому народу,



Народ с похмелья одурел, узнав,
что все ему принадлежит в России,
солдаты - захватили телеграф,
матросы - побежали грабить Зимний.



Когда бы дело было не с пьяна,
неясно, как бы дальше обернулось,
но дул норд-вест, Фаина промахнулась,
и началась Гражданская война.



Четыре года, не жалея ног,
кто был ни с чем - по городам и весям
ходил с ружьем и хапал все, что мог,
а что не смог - поджег или повесил.



Ильич болел, заметно спал с лица
и, чтобы долго не тянуть резину,
вздохнул и удалился к праотцам,
оставив власть Иосифу-грузину.



Что делать с властью - тот пока не знал
и как-то раз, от мыслей утомленный,
решил построить Беломорканал
и лагеря для слишком одаренных.



Однажды Ёсик, сильно подустав
держать народ в ежовых рукавицах,
сидел, курил табак, но супостат
нахально утром перешел границу.



С тем супостатом, честно говоря,
вполне могли бы справиться к обеду,
но полстраны сидело в лагерях
и не ковало общую победу.



Ливонцев мы бивали, и не раз,
про то рассказ в прадедовой былине,
и хоть народу полегло у нас,
но мы войну закончили в Берлине.



Чуть оклемались - новая печаль
легла на весь народ советский грузом -
Грузин пошел проведать Ильича,
и наступило время Кукурузы.



Теплело - новый барин как-никак,
тех, кто сидел безвинно - отпустили,
и запустили в космос двух собак,
и сельское хозяйство запустили.



Потом партсъезд и новый поворот -
Никиту отстранили от работы,
всю власть прибрал Ходячий Анекдот,
и жизнь пошла похлеще анекдота.



На труд ходила с песнями страна,
(сменилась власть, сменилась и харизма),
мы помним - БАМ, Магнитка, Целина -
наш светлый путь к победе Коммунизма.



Хоть жизнь идет, а смерть не за горой,
на многих судьбах след афганской пыли,
и умер Пятизвёздочный Герой,
и мы его смеясь похоронили.



И началось - по радио Шопен,
Бетховен, Бах, другие виртуозы -
во властной кухне членоперемен
вожди менялись, словно в вазе розы.



Страна еще жила под кумачом,
и всем казалось это неизменным,
но Михаил Сергеич Горбачев
решил стране устроить перемены.



Консенсус, гласность, праздник для души -
собрания народных депутатов,
но тут Бориска Мише предложил
освободить кремлевские палаты.



В лесной глуши, в дали от шумных мест
трех коммунистов посетила Муза,
и сей же час издали манифест,
что больше нет Советского Союза.



Отметив это дело по сто грамм,
вчерашние поборники марксизма
спокойно разбежались по домам...
Но жив бессмертный Призрак Коммунизма...