> Солдатские- штаны. Цвета хаки. Или оливкового- цвета. В зависимост-и от
> рода войск. С обилием карманов сзади и спереди. Заправленн-ые в
> шерстяные носки и в высокие армейские ботинки, которые весят полпуда,
> особенно в такую жару, какая бывает на Ближнем Востоке.
> Казалось бы, что поэтическо-го и возвышенно-го может быть в солдатских-
> штанах? Простите, но это для вас. А что касается меня... то, когда я вижу
> эти самые солдатские- штаны цвета хаки или оливкового- цвета, только что
> выстиранны-е и вывернутые- наизнанку - со швами наружу и множеством-
> болтающихс-я карманов, вывешенные- для просушки на балконе
> иерусалимс-кого дома, мое сердце начинает биться учащенно.
> Потому что это уже не штаны, а флаг, сообщающий- всем
> окружающим- балконам, что обладатель- этих штанов, хозяин дома,
> благополуч-но вернулся из армии, жена, плача от счастья, выстирала их
> и гордо вывесила штанинами
> вверх и в разные стороны для всеобщего - обозрения,- как знак семейного
> торжества.
> Когда кончилась война Судного дня и первые партии солдат хлынули
> домой с Голанских - высот и Суэцкого канала, бородатые,- просоленны-е и
> грязные, на многих балконах Иерусалима- затрепетал-и на сухом ветерке
> солдатские- штаны цвета хаки и оливкового- цвета, с которых жены и
> матери, мешая слезы с мыльной пеной, отстирали песок пустынь и
> копоть взрывчатки-.
> Свесившись- с бельевых веревок, солдатские- штаны словно кричали всей
> улице со своих балконов:
> - В нашем доме полный порядок! Радуйтесь,- люди добрые, вместе с нами!
> А на тех балконах, - где не было видно солдатских- штанов и сиротливо
> болтались пустые бельевые веревки, было траурно неуютно и одиноко. В
> те дома или еще не вернулись,- или уже никогда не вернутся мужчины.
> Я помню старушку, - сгорбленну-ю, опершуюся - на посох, сощурившую-
> слезящиеся- глаза на балконы с солдатским-и штанами. Она пальцем
> считала каждую пару и бормотала,- как молитву:
> - Слава Богу, слава Богу... Еще раз слава Богу. Господи наш, никого не
> обойди, вывесь на каждом балконе солдатские- штаны.
> Глядя на эту бабушку, я, к тому времени тоже демобилизо-ванный и
> вывесивший- свои выстиранны-е штаны на нашем балконе, вспомнил
> такую же старушку, что повстречал-ась нам в первый день войны, когда
> мы, резервисты-, только что облачившие-ся в военную форму, еще не
> опомнившие-ся от неожиданно-сти, мчались в реквизиров-анных для нужд
> армии пассажирск-их автобусах - из Иерусалима- на север, к Голанским
> высотам.
> В нашем автобусе - было человек пятьдесят - солдат. Новенькое
> обмундиров-ание еще мешковато - и неудобно сидело на нас, каски
> сползали на глаза на всех неровностя-х дороги. Мы были
> взвинчены,- день был сухой и жаркий, в горле пересохло,- язык стал
> шершавым, - как наждак. Мы мучительно- хотели пить.
> Шофер автобуса не меньше остальных страдал от жажды, и хоть был
> строжайший- приказ не останавлив-аясь мчаться к Голанам на помощь
> нашим отступающи-м частям, как только мы въехали в какой-то поселок,
> подрулил к маленькому- магазину с бутылками - кока-колы на вывеске
> и со скрежетом затормозил-, распахнув и передние и задние двери.
> Пятьдесят - солдат ворвались - в эту крохотную - лавочку. Вернее, там
> поместилос-ь не больше десяти, остальные толпились снаружи, и им из
> рук в руки передавали- поверх касок запотевшие- в холодильни-ке бутылки.
> Хозяйка магазина, женщина лет под семьдесят,- очень похожая на Голду
> Меир, суетилась у прилавка. В считанные минуты мы опустошили- весь
> магазин. Выпили все, что было возможно - пить. Всю кока-колу,
> содовую воду, апельсинов-ый и грейпфруто-вый соки. Тем, кому не
> хватило напитков, пришлось довольство-ваться водой из крана.
> Старушка отдала нам весь свой товар, все запасы. Магазин был крохотный,-
> не из богатых, и все, что мы выпили, было единственн-ым достоянием-
> старенькой- хозяйки.
> Освежившис-ь и ожив, мы полезли в карманы за деньгами.
> - Сколько с нас, мамаша?
> Солдаты весело галдели, суя ей деньги. Задние с улицы передавали-
> смятые фунтовые бумажки, пригоршни мелочи.
> Хозяйка магазина подняла руку, как бы отстраняя деньги, и шум понемногу
> улегся.
> - Не надо платить,- тихо сказала старушка.
> - Я вас очень прошу. Заплатите потом... когда поедете назад...
> Только, будьте добры, вернитесь - живыми... Ладно? Тогда и
> заплатите мне.
> Каюсь, я не уплатил за напитки и после войны. Никак не мог вспомнить,-
> какой дорогой мы ехали на фронт, в каком поселке остановили-сь попить.
> Но когда я увидел старушку с посохом, считавшую скрюченным-
> пальцем солдатские- штаны, вывешенные- после стирки на
> иерусалимс-ких балконах, я вспомнил и ту, что напоила нас в первый
> день войны, отдав все, что имела. И хоть у меня давно нет своей
> матери, как никогда прежде, я почувствов-ал, что еще не осиротел.