– Иван, откуда у тебя столько денег? Ты же вообще не работаешь!
– А я прячу еврея от немцев.
– Так война ж давно кончилась!
– А я ему об этом не говорю.




Троцкий водит папу по Кремлю.
– Вот это, папа, мой кабинет. Вот это кабинет Яши Свердлова. Это – Моти Урицкого. Это – Левки Каменева. Это – Гришки Зиновьева. А вот это кабинет нашего главного балабоса. Его зовут Владимир Ильич Ленин.
– Ай, Лёва! Зачем вам этот гой?
– Папа, ты не понимаешь: на него же весь гешефт записан.




В Китае приговорили к смертной казни человека, который изобрел Виагру.




– Господин Гургенидзе, признаете ли вы себя виновным в групповом изнасиловании?
– Нет, не признаю. Я был один.
– Группа изнасилованных, встаньте!




– Мадам, вы в минуту интимной близости со своим мужем разговариваете?
– Конечно. Если он позвонит




– Марья, ты куда?
– Бутылки, сдавать.
– А мой дурак не пьет.




Местечковый еврей пишет письмо своему сыну в Оксфорд: «Дорогой сынок! Ты уже восемь лет учишься в своем университете. Может быть, ты уже вернешься к себе домой? Только, пожалуйста, реши заранее, кем ты будешь работать: мужским портным или женским?»




– Слышала, Марья, нашего Ивана-то сифилисом наградили!
– А! Все равно пропьет




– Рабинович! У меня на приеме был вчера ваш сын. Так он таки схватил триппер.
– Что вы говорите?! Хаим, ну-ка иди сюда! Хаим, что это за хапаньки? Ну-ка немедленно все верни на место!




Один из пунктов устава еврейской армии: «В бою не разговаривать, иначе руки оторвет»




– Хаимка, сколько будет «дважды два»?
– Четыре.
– А «три плюс один»?
– Тоже четыре, но... это уже не то.




Французы говорят, что Ева была истинной француженкой: отдаться мужчине за одно единственное яблоко?..
Евреи уверены, что Адам был, несомненно, еврей: найти в первозданном хаосе это единственное яблоко...
И только русские точно знают, кем были Адам и Ева: только русские, голые, с одним яблоком на двоих, могут возомнить себя в раю.




Как женщины разной национальности реагируют на то, что муж застает их в постели с любовником?
Американка: – Джон, уйди, не мешай делать бизнес.
Француженка: – Пьер! Почему ты не пришел раньше? Нам бы было так весело втроем!
Англичанка: – Пит, как ты бестактен: ты зашел и даже не постучался.
Немка: – Ганс, что-нибудь случилось? Ведь сейчас только без пяти восемь.
Русская: – Ванька, бей его, он меня насилует!
Еврейка: – Хаим, это – ты?! А кто же тогда рядом со мной?




— Все мужчины — ужасные бабники! — откровенничает Роза.
— Так уж и все?
— Да. Разве остальных можно назвать мужчинами?




«У еврейских женщин есть три вещи: шлимазл-муж, гениальный ребенок и немножно лишнего веса».




– Хаим, ты знаешь, что твоя жена тебе изменяет?
– А твоя что – нет?
– Ну, все-таки…




Рабинович долго спорит с женой по какому-то пустяшному поводу, потом, измученный, сдается и говорит:
– Хорошо, пусть будет по-твоему.
– Поздно, – говорит жена, – я уже передумала.




Еврейский юноша женился на русской девушке. На свадьбе родственники со стороны жениха дружно кричали: «Гойка! Гойка!».




Этапы жизни еврейской женщины. Больная. Больная. Больная. Очень больная. Очень больная. Смертельно больная. Вдова.





ж/д вокзал. к кассе подходит старый еврей и спрашивает кассиршу
- скажите, а бердичев пишется в одно слово, или в два?
та отвечает
- конечно, в одно
через некоторое время снова наш персонаж
- нет, вы таки простите , но всё же, как правильно пишется бердичев, в одно слово или в два?
кассир с раздражением
- гражданин! не мешайте работать! я же сказала- в одно!
в кассу длинная очередь. к окошку кассы протискивается наш персонаж и говорит кассиру
- вы меня извините, настырного еврея, но, всё же, как правильно пишется бердичев, в одно слово, или в два?
кассирша ставит табличку "перерыв 5 минут", выходит из кассы и говорит нашему персонажу
-так. слушай сюда:
- бердичев пишется в одно слово,
- жидовская морда - в два
- ё... твою мать - в три, и
- пошёл ты на х...- в четыре!




– Моня, чтоб ты сдох, пей кефир, а то у тебя опять будет понос!




Шадхен выходит от Рабиновича, где он полдня уговаривал его дочь выйти замуж за сына Ротшильда. Насилу уговорил. Вытирая пот со лба, бормочет про себя:
– Ну, слава Богу. Пол-дела сделано. Остается только уговорить сына Ротшильда.




После первой брачной ночи:
– Я слышала, что существует обрезание, но не до такой же степени!..




Ой, ты, Ваня! Милый Ваня!
Слышишь, ножик точится?
Сделай, Ваня, обрезанье:
Мне в Израиль хочется!




Карл Маркс тоже решил вернуться на свою историческую родину. Узнав об этом, Моисей вернул свой народ в Египет.




– Авраам родил Исаака. Исаак родил Иакова… А потом какая-то фигня случилась, и рожать стали женщины.







В Древнем Египте, где евреям пришлось какое-то время 13 веков назад временно находиться, случилась такая история. У фараона заболел живот. Привели к нему врача. А врачами, как известно, долгие века были только евреи. Врач осмотрел фараона и сказал, что ему нужно поставить клизму.

– Что?! – вскипел больной. – Мне, фараону, клизму?! А ну-ка, поставьте этому еврею самому клизму!

Так и повелось в истории: когда у фараонов болят животы, евреям всегда ставят клизму.













– Иду вчера вечером по улице, а навстречу – а гезунтер гой. Идет и думает, как бы дать мне по морде.
– Ай, Хаим! Ну почему ты считаешь, что он непременно так думал?
– Ха! Если б он так не думал, он не дал бы!




Как говорил Шолом-Алейхем, «евреи смеются, чтобы не плакать».

Комиссия разбирает ошибки, допущенные попом при проведении обедни.
– Отец Федор! Нам понравилось, как вы проводите службу. В целом все нормально, но мы отметили у вас четыре ошибки. Во-первых, перед обедней полагается остограммиться, а вы ополлитрились. Во-вторых, на амвон входят, а не вползают. В-третьих, прихожан все же посылают к Божьей, а не к еб…й матери. И наконец, проповедь следовало закончить словом «Аминь!», а вы сказали «П…ц!».




– Алло! Слушаю вас! Да, это еврейское похоронное бюро. Заказать похороны? Никаких проблем. Записываю... Сколько лет было покойному? У него осталась большая семья? Какой бы вы предпочли участок на кладбище? Предполагается ли похоронная процессия? Кадиш? Ну конечно, кадиш будет читать раввин: у нас прекрасный сефардский раввин. Что? Покойный был ашкеназским евреем? О, господа, тогда мы всё сделаем с особым удовольствием!




– Ребе, вы не могли бы сделать моему коту обрезание?
– Вы что, издеваетесь надо мной. Вы находитесь в синагоге, а не на базаре. Вон отсюда!
– Жаль, очень жаль. А я так хотел пожертвовать вашей синагоге 10 тысяч долларов.
– Стойте, стойте! Ну, куда вы, в самом деле? Что же вы же сразу не сказали, что ваш кот – еврей?




– Ребе, я люблю двух мужчин, но один из них – мясник, а другой – молочник. Скажите, когда я могу после свидания с мясником придти на свидание с молочником?
– Еврейский Закон не имеет двух толкований: потребление мясного от молочного должно разделять не менее шести часов.




В купе ксендз и раввин. Ксендз разворачивает кошелку со снедью, вынимает шмат сала и начинает есть.
– Присоединяйтесь, – приглашает он раввина.
– Ну что вы, – говорит раввин, – разве вы не знаете, что евреям нельзя есть свинину?
– Как жаль, – сокрушается ксендз, – а ведь это так вкусно.
Время в пути пролетело незаметно, и вот уже поезд пришел на конечную станцию, начали прощаться.
– Передавайте привет вашей супруге, – говорит раввин.
– Ну что вы, – возражает ксендз, – разве вы не знаете, что католические священники соблюдают целибат – обет безбрачия?
– Как жаль, – сокрушается раввин, – а ведь это так вкусно.




Женщина перед чем, как самой войти в автобус, подсаживает по одному четырех детей. Водитель, который уже должен отъезжать от остановки, ворчит:
– Могла бы уже половину дома оставить.
– А я так и сделала, – сказала женщина




– Ребе, что делать? Вхожу вчера в комнату к сыну, и что я вижу? В постели у него – девушка, а на тарелке – свиная отбивная.
– Чему вы удивляетесь, Рабинович? Вот если бы наоборот...




У израильтянина спрашивают:
– Скажите, вам противогаз в интимной жизни не мешает?
– Ну что вы! Наоборот – он помогает. Во-первых, когда жена в противогазе, она молчит. Во-вторых, я не вижу ее вечно всем недовольного лица. А в-третьих, когда я ей перекрываю клапан, она хоть немного начинает шевелиться!




Свечи анальные бенгальские - пусть геморрой станет праздником!


- Фима! Хватит курить! Прикрой балкон. Фима, ты что, глухой?

- Да слышу я, слышу, Берта Соломоновна! Что вы кричите? Я уже выбросил сигарету…

- Что? Опять с балкона? Ты хочешь, чтобы у соседа пожар случился! Мы же не рассчитаемся с ним – никогда! У него ведь не квартира, а «филиал» Дрезденской картинной галереи…

- Послушайте, я лишь только покурил на балконе, а вы на меня уже умудрились кредит повесить!

- Что я на тебя повесила? Кредит? Да тебе не осилить даже рассрочку на ковёр!


- Кстати, о ковре… Вчера ко мне зашёл приятель, на пять минут, так зачем вы его заставили разуться?

- Как зачем? Ты что, забыл, что я купила новый персидский ковёр?

- Я ничего не забыл… О вашем новом ковре знают, наверное, уже в приёмной Президента! Я хочу только сказать, что ковёр-то висит на стенке!

- Ой, не умничай! Лучше отвези меня на дачу. По дороге – заправишься, за мой счёт…

- Берта Соломоновна! Это вы сейчас говорите, чтобы я вас только отвёз. А на даче заставите копать, как всегда. Меня и так можно занести в книгу Гиннеса…

- Кого занести – тебя? С какого перепуга?

- А где вы видели еврея - с лопатой?

- Ах ты, Боже мой! Что верно, то верно: если еврей не в состоянии обеспечить свою семью – его точно нужно записать в эту книжку!

- Берта Соломоновна! Я попрошу…

- Да ты только и делаешь, что просишь!

- Берта Соломоновна, если вам не подходит такой зять как я, тогда почему вы расстроили помолвку с коллегой вашей дочери, с «редкой» фамилией - Иванов?

- С меня, в своё время, хватило моего последнего русского мужа! Он умудрился выпить с меня столько крови, что давно уже стал наполовину евреем!


Больше не в силах слушать свою тёщу, Фима вышел на балкон. Нервно закурил.

Как же был прав герой фильма, сказав: «Жениться нужно на сироте!»

- Фима! Прикрой балкон: на улице – жара!

«Можно подумать, если я прикрою балкон – на улице станет прохладней…»