— Вы у меня первый, — прошелестела она пересохшими губами и, глубоко
вздохнув, смущенно улыбнулась.

Часы над зеркалом бесстрастно отсчитывали время, с улицы, через приоткрытую
форточку, доносился шум проезжавших машин. Прижимая к груди смятую простыню,
она смотрела на меня светло-серыми глазами с нежным любопытством. На щеках
ее выступил легкий румянец, а над верхней губой мелким бисером блестели
капельки пота.

"Вы у меня первый"... От неожиданности у меня перехватило дыхание. Неужели
она действительно это сказала, или мне показалось? Ни одна женщина не
говорила мне этого. Никогда. И вот эта милая девушка здесь, сейчас...

Только теперь я понял, как устал. Вытянув ноги, попытался расслабиться, но
сердце продолжало учащенно биться и пульс, обгоняя секунды, торопливо стучал
в висках: первый, первый, первый... Нахлынули ненужные воспоминания, забытые
имена, стало немного грустно. Оказывается, надо было дожить до пятидесяти,
чтобы, наконец, встретить ту, которая произнесет эти простые слова. Они
прозвучали, как журчание прохладного ручья в знойный июльский день, как
сладкоголосое пение сирены в бескрайней пустыне океана. Понимает ли это юная
особа, что они сказала? Вряд ли. А впрочем, какое это имеет значение? Душа
моя ликовала.

Конечно же, я простил ей все: и ее неопытность, и нелепую позу в течение
сорока минут, вызывающую судороги по всему телу, и поцарапанную шею, и
вырванный клок волос, и ядовитый, до головной боли, запах дешевой парфюмерии
Все это ерунда. Я — первый!

Почувствовав себя снова молодым и сильным, я потянулся и быстро встал.

Деньги положил Ha тумбочку у зеркала, и она, улыбнувшись, кивнула мне,
старательно складывая простыню.

Выходя на улицу, я снова услышал ее голос,
он был уже совсем другим — звонким и уверенным:

— Следующий, пожалуйста.




Как будем стричь?