Эту новенькую уборщицу заметили многие: она была юной, темнокожей и
> прелестной. Этакая музейная статуэтка, но не мейсенского фарфора, а из
> молочного шоколада. Когда она проходила по коридорам и фойе Кнессета -
> мужчины одновременно поворачивали головы в ее сторону и долго смотрели
> вслед забыв, куда шли и зачем. А она проплывала себе грациозной ланью, как будто
> и не замечала ничего - видно, с детства привыкла, что все на нее так смотрят
> Вблизи у нее был беззащитный взгляд оленёнка, она ни с кем не кокетничала,
> и даже записные мачо с нею не заигрывали - просто впадали в меланхолию.
> Помню, как впервые увидела ее в униформе и со шваброй, и от очевидной
> несправедливости обрамления мне стало неловко. За нас, за себя, за нее.
>
> - Смотрите, какая эфиопская принцесса, - удивленно сказал наш босс, депутат
> Юрий Штерн, проводив ее взглядом. Мы стояли в ожидании лифта, а рядом с
> нами два депутата от "Еврейства Торы" теребили пейсы, стараясь не смотреть
> красавице вслед, а министр от партии "Шас" наоборот - поглядел, вздохнул и
> согласился с Юрой:
>
> - Просто царица Савская!
> - Она похожа на шоколадную Золушку, - возразила я, - До встречи на балу.
> - Надо же, и зачем она уборщицей+ Ей обязательно нужно посоветовать пойти
> в модельное агентство - завтра же станет звездой, - уверил Юра.- А может, она
> иврит плохо знает, может - ей надо составить резюме. Поговори с ней при
> случае. И срочно свяжи ее с кем-то из эфиопских активистов!
> Пришлось дать обещание, что разузнаю, не требуется ли ей помощь - и доложу.
> Случай представился скоро. Поздно вечером, когда я, одна на всем этаже,
> засиделась у компьютера в нашем офисе, шоколадная Золушка зашла со своими
> швабрами, толкая перед собою тележку с батареей канистр, жидкостей для
> мытья и спреев. В коридоре стоял готовый к бою пылесос.
>
> - Шалом, - говорю ей на иврите, - Будешь мыть здесь? Я тебе не помешаю.
> Мне уже скоро уходить - только распечатаю файл.
>
> А она мне отвечает на чистом русском языке:
> - Вы мне совершенно не мешаете, я пока могу протереть пыль. И цветы нужно полить.
>
> Эффект, доложу я вам, был невероятный! Но она явно на этот эффект
> рассчитывала и расхохоталась, довольная, звонким колокольчиком:
>
> - Да вы не пугайтесь. Я просто - ола хадаша из Москвы.
>
> Ну да, думаю, конечно. "Вот стою я тут перед Вами - простая русская баба".
> Елена Ханга, но - в исполнении Холли Берри.
>
> - И давно ты+ из Москвы?
>
> - Уже третий год. Да вы не стесняйтесь, я привыкла, все так реагируют.
> Сразу объясняю - мама еврейка, а папа - студент "Патриса Лулумбы" из Зимбабве.
> Меня зовут Оля. А вас+
>
> - А мы давай-ка перейдем на "ты" и попьем чайку с печеньем, хочешь?
>
> Оля рассказала, что этого своего папу, собственно, и не видела никогда - он
> уехал в Африку до ее рождения, пообещав вернуться. И ни разу не прислал
> даже открытки. Оля поинтересовалась, почему я так поздно сижу работаю.
>
> - Ну, должна была допечатать письма, - говорю, а сама лихорадочно соображаю,
> как бы поделикатнее спросить ее про карьеру топ-модели? Но она перебила меня:
>
> - Пожалуйста, сообщи всем вашим, что русский - мой родной язык. А то они
> не стесняются и говорят при мне разные такие вещи, которые я вовсе не должна
> слушать+ Мне как-то неловко признаться самой.
>
> Я пообещала. Юра потом галантно извинялся перед Олей. Он сразу понял, что
> дело не только в каких-то секретных сведениях, которые она могла подслушать.
> Он любил подпустить крепкое русское словцо монголо-татарской этимологии,
> особенно среди своих помощников+ Вот уж воистину, в Израиле никогда не
> знаешь наперед, кто тебя на каком языке поймёт!
>
> Набравшись духу, я все же спросила: что это Оля здесь делает со шваброй и
> пылесосом? Не думает ли она, что надо получить образование, профессию, а
> не заниматься ерундой - с ее-то внешними данными и умом:
>
> - Может, тебе поработать моделью - и будут деньги на университет?
>
> - А как ты думаешь, сколько мне лет? - хитро сощурила она свои оленьи глаза.
>
> - Ну+ восемнадцать?
>
> - Двадцать девять. И у меня уже есть образование - я тренер по восточным
> единоборствам. Черный пояс.
>
> - Ну! Так это же здесь у нас - золотая жила!
>
> - Понимаешь. Все непросто. Так все сложилось+
>
> +Так сложилось, что Оля приехала в страну с молодым мужем Димой и с тяжело
> больной мамой. Они поселились на севере, в Хайфе. Пока Оля ухаживала за
> мамой, муж учил иврит и зарабатывал на жизнь, а также готовился к
> экзамену - подтверждать диплом врача. К несчастью, маму спасти не смогли - она умерла
> через год. Отсидев шиву, они решили, что теперь Оля пойдет на тяжелую, но
> хорошо оплачиваемую работу, а уж когда Дима сдаст экзамен - тогда и она
> начнет свою карьеру тренера. И Оля устроилась санитаркой в гериатрическую
> клинику для тяжелобольных. Работа, действительно, была трудной. Но у Оли был
> опыт, и она быстро стала старшей по смене. Половину санитаров составляли
> арабы. Половину - "русские" репатрианты. Оля полдня учила иврит, полдня -
> дежурила.
>
> Однажды летней ночью 2001 года весь медперсонал - и те, кто заканчивали
> дежурство, и те, кто только что пришел - сбежались в общую комнату
> сотрудников: там по телевизору показывали страшные новости о теракте в
> дискотеке "Дельфинариум". Теледиктор сообщил, что "русская" дискотека на
> набережной Тель-Авива была чрезвычайно популярна, а потому и жертв было
> много. Жутко было видеть на экране фотографии улыбающихся подростков,
> которые просто отправились вечером потанцевать, но были взорваны арабскими
> террористами. Сначала сообщалось, что убито 19 детей (потом сказали, что 21)
> и около сотни раненых, многие из них - в тяжелом состоянии. Сотрудники Оли
> знали, что значит эта формулировка: ведь если, к примеру, человек получил
> осколки в живот плюс ему грозит ампутация ноги, но при этом он дышит сам,
> без помощи аппаратуры - то это называется "ранение средней тяжести".
>
> - И сразу в этой большой комнате создалась такая взрывоопасная ситуация, -
> рассказывала Оля. - Мы, "русские", стояли тесной командой в обнимку перед
> телеэкраном и заливались слезами. А наши арабские коллеги развалились на
> диванах и стульях и+ улыбались. Две арабские девицы из новеньких (к которым
> я хорошо относилась и обучала нашей работе) подошли и встали рядом со мною.
> И одна из них довольно громко сказала другой, причем на иврите: "Так им и
> надо, этим русским. Нечего им делать на нашей земле. Пусть убираются обратно
> шармутот!"- Это арабское слово - "шармута", - продолжила Оля, - я уже раньше слышала и
> знала, что оно означает. Этот миг я запомнила отчетливо. Помню, как
> зазвенело у меня в ушах. Как я задохнулась от ненависти. А дальше - полный
> провал в памяти!.. Открываю глаза: я лежу, меня шлепает по щекам наша
> директриса, мой Дима говорит: "Дайте воды, очнулась"+ Поворачиваю голову и
> вижу эту арабку, лежащую в углу, и ее лицо, залитое кровью. Я даже не
> спросила, а просто сказала: "Я ее убила" - и отключилась снова.
>
> Понимаешь, ведь я не успела сообразить ничего, как мой бойцовый организм сам
> скомандовал мне: враг! И автоматически дернулась моя нога и двинула. Я
> вообще этого не успела осознать. Мне все рассказали потом: и как я врезала
> ей ногой в челюсть, и как эта девка отлетела в угол и ударилась головой.
> Как я упала на пол без сознания, и наши меня кинулись спасать, а кто-то позвонил
> Диме, а арабы бросились вон врассыпную и попрятались.
>
> - Ты ее убила? - тихо спросила я.
>
> - Я ей сломала челюсть, а при падении она ударилась головой и получила
> сотрясение мозга и обширную гематому. Еще она выплюнула зубы, мне говорили,
> штук пять. Кровищи было много. Но она осталась жива. Ей вовремя остановили
> кровотечение. Лежала у нас в палате, потом её увезли на операцию. Наша
> директриса бегала, хлопотала о ее медицинской страховке. В общем, Б-г меня миловал.
>
> - Тебя судили?
>
> - Понимаешь, мы были к этому готовы. Все наши сотрудники и директриса, и все
> арабы всё видели и слышали. Все готовы были свидетельствовать: что она
> первая начала, и что я была не в себе. Все подтвердили бы, что это была
> провокация. Нам собрали деньги на адвоката. Директриса написала мне
> суперскую характеристику. Я была готова под суд и отсидеть, сколько дадут!
> Как вдруг явился наш кадровик Коби и сказал, что у этой девицы - поддельное
> удостоверение личности, у нее нет разрешения на работу, и за подделку
> документов она подлежит депортации.
>
> - А как же ее взяли к вам на работу?
>
> - Ее взяли по израильскому удостоверению личности, в котором значилось,
> что она жительница Назарета. Оказалось, что это удостоверение ее тети, в котором
> народные арабские умельцы поменяли фотокарточку (уже потом выяснилось, что
> она - гражданка Иордании). Дядя девицы прибежал к директрисе испуганный и
> умолял замять это дело. Не то, что он забрал заявление из полиции - он его
> вообще не подавал! Он боялся расследования, как чумы. Он предложил деньги
> моему мужу, чтобы я только не явилась с повинной+
>
> - Предлагал большую сумму?
>
> - Очень. Но мы с Димой его выгнали. Как только я немного отошла, мы пришли в
> отделение полиции. Ну, это называется "чистосердечное признание в
> ненамеренном нанесении увечия". Нам адвокат посоветовал с этим не тянуть.
>
> - И тебя арестовали.
>
> - Я просидела в участке почти сутки. А потом пришел старший следователь
> арабского отдела ШАБАКа и сказал, что эта семейка проходит сразу по
> нескольким делам: соучастие в подготовке и проведении терактов, продажа
> наркотиков, а дядюшка еще и приторговывал контрабандным оружием. А девица
> эта уже давно в розыске. По ней тюрьма давно плачет, но родственники ее
> увезли куда-то прямо из больницы, как только она была отключена от приборов
> - сказали в арабский госпиталь, а сами всей хамулой исчезли из Назарета.
> Следователь сказал, что у них полно хлопот по розыску этих преступников, а
> что до моего заявления - его никто не видел, не регистрировал и дело не
> открывал... Просил не сердиться и не подавать никаких жалоб.
>
> - И что дальше было?
>
> - Я вышла на работу, но мне предложили компенсацию за производственную
> травму и уволиться по состоянию здоровья. И порекомендовали уехать в
> другой город, где меня никто не знает, и сидеть тихо.
>
> - Оля, ты - героиня, ты хоть понимаешь это? - спросила я ее. - Я бы тебе
> дала медаль за отвагу.
>
> Она пожала плечами:
>
> - Да ладно тебе+ Если бы она меня обозвала черномазой - к этому мне не
> привыкать, я бы это проглотила. Но она оскорбила наших погибших девочек,
> понимаешь?
>
> - Понимаю.
>
> - Наш кадровик Коби тоже сказал мне: ат гибора! Когда я пришла попрощаться,
> он позвонил своему свату в Иерусалим, и тот пообещал пристроить меня
> уборщицей в Кнессет. Ну, вот я здесь, привыкаю помаленьку.
>
> - Бедная ты девочка.
>
> - Да почему же бедная? Вот ты сколько здесь получаешь брутто?
>
> Я назвала действительно скромную сумму зарплаты референта.
>
> - Ну вот! Моя-то ставка на две тысячи шекелей больше! И смена всего 6 часов.
> А ты вон допоздна сидишь. И я - государственная служащая. Пенсионный фонд,
> страховка, все дела. А ты?
>
> - А у меня от выборов до выборов. Если не наберем голосов, не дай Б-г, -
> то всем нам, включая наших депутатов, придется искать новую работу. Но ты же
> скучаешь по спорту?
>
> - Мой Димуля уже скоро сдаст экзамен, он же ведь классный травмотолог. И
> тогда я смогу вернуться в спорт. Правда, Дима боится, что родственники этой
> девицы меня найдут и отомстят. Они ведь такие вещи не прощают+
>
>
> Оля недолго трудилась на ниве швабры и пылесоса. Когда я рассказала Юре ее
> историю, он тут же начал действовать. Созвонился с министром безопасности
> и рассказал об удивительной девушке, мастере единоборств, которая работает
> простой уборщицей и боится мести со стороны арабов. Не прошло и недели,
> как Оле назначили собеседование. Она три раза сдавала какие-то тесты, почти
> полгода ждала результатов, потом - экзамены по языкам (у нее и английский
> хорош), потом - экзамены по специальности. И однажды Оля влетела ко мне с
> новостью: "Меня взяли тренером в спецшколу, представляешь?" - мы с ней
> расцеловались и она убежала.
>
> А потом Оля надолго совершенно исчезла. Я получала от нее лишь поздравления
> к праздникам по мейлу - и все. Мои послания реплеем на ее адреса
> возвращались обратно - непрочтенными. Прошло около пяти лет, и вдруг она
> позвонила! Сказала, что вернулась (откуда?) и что недавно родила. И
> пригласила в гости. В ее квартире было запущено, повсюду валялись коробки
> и неразобранные чемоданы, и как-то пахло нежилым, но в спальне уже стояла
> новенькая детская кроватка, в которой уютно посапывала маленькая Шоколадка.
>
> - А где ты так долго пропадала? - спросила я.
>
> И Оля ответила:
>
> - Наша служба и опасна и трудна, на Святой земле почти что не видна+
>
> Намекнула, что работает в какой-то засекреченной группе, часто - заграницей.
> Причем, вместе с мужем Димой, которого "тоже к нам взяли как военврача"...
> Это все, что она мне о себе рассказала. Еще с часок мы просидели на балконе,
> любуясь видом вечернего Иерусалима, поедая ледяной арбуз и потягивая
> лимонану. Но Оля только расспрашивала меня и слушала. У нее по-прежнему
> невероятно грациозная походка лани, но ее глаза уже не напоминают оленёнка,
> как раньше. Это спокойный и внимательный взгляд снайпера.