Абрам и Сара едут в автомобиле, Сара за рулем. Впереди светофор. Вдруг
Сара кричит:
- Абрамчик, отказали тормоза, я не могу остановиться!
Абрам спокойно:
- Срочно перестройся в левый ряд, там впереди машина явно подешевле, чем справа!


Две бывшие одесситки на Brighton Beach
- Фирочка! Вы слышали весь этот ужас?
- А какой именно?
- Ну, если выбрали Обаму, так значить придут негры и нас всех будут насиловать!
После долгой паузы............
- Сима, во-первых, попритушите Ваши радостные глазки! Во-вторых, я
смотрю на вас и удивляюсь. Вы что, всему этому верите? Это же все их
предвыборные обещания!


- Хаим, сегодня Рождество, пойдём выпьем!
- Сёма, но это же не наш праздник.
- Хаим, я не понимаю, почему бы одному еврею не выпить с другим евреем за день рождения третьего еврея?!


Толпу жидов заводят в топку, на входе пузатый немец, рукава закатаны. Внимательно осматривает входящих. Вдруг видит – еврейская девочка несёт котёнка.
– Девочка, оставь котёнка, с животными нельзя!
– Дяденька, ну разрешите пожалуйста.
– Nein!
– Дяденька, ну я же росла с ним вместе.
– Ладно, хрен с тобой, живодёрка.


- Соня подвинься, a то я упaду с кровaти.
- А ты прижмись к моей спине.
- Можно подумaть, что тогдa не упaду.
- Есик, ну ты же бывший моряк...
- И что?
- Знaчит нaдо пришвaртовaться и бросить якорь.


– Скажите, сколько у вас стоят похороны по первому разряду?
– Десять тысяч.
– А по второму?
– Пять.
– А по третьему?
– Двести рублей.
– А можно по четвертому разряду?
– Можно, но тогда покойник понесет венок сам.


Встречаются два антисемита. Один другому рассказывает анекдот: «Идет пархатый еврей, нос длинный, уши из-за затылка торчат. А навстречу ему еще более пархатый – нос еще длинней, уши еще корявей».
– А дальше?
– А дальше я забыл.


– Хаим, ты идешь на карнавал?
– Да.
– А кем ты хочешь нарядиться?
– Сыром.
– Как это?
– Я сяду в углу дивана, закроюсь газетой и буду вонять.


– Как пройти на Дерибасовскую?
– Пройдите вверх по Богатьяновской, потом поверните налево, спуститесь вниз, потом два раза направо, потом вверх по Абельмановской, через три квартала в стороне вы увидите Привоз. В первых рядах вы ни на кого не обращайте внимания – идите прямо в конец Привоза. Там за последним прилавком стоит тетя Песя и продает петуха. Так вот: морочьте яйца этому петуху, а не мне, стоя на Дерибасовской.


Из рупора в порту доносится:
– Боцман!
– Я не боцман, я Кацман.
– Все равно, отдай концы!
– А ты мне их давал?


- Рабинович, вы играете на трубе?
- Нет.
- А на саксофоне?
- Да.
- Что, да?
- Тоже нет.


Телеграмма: «Рабинович, ё.. твою мать! Подробности письмом».


Старик еврей заглянул как-то в местечковую кузню и, ни слова не говоря, закурил от огня и вышел. Это стало повторяться каждый день. Наконец кузнец не сдержался:
– Послушай, что ты приходишь сюда каждый день, прикуриваешь и даже не спрашиваешь, можно ли. Кто ты вообще такой?
– Как кто? Я тот старый еврей, который заходит к тебе прикурить.


– Сколько вы берете? – спросил пациент доктора после осмотра.
– Пятьдесят долларов.
– Не может быть и речи.
– Тогда заплатите двадцать.
– Нет.
– Тогда десять.
– Нет.
– Так сколько вы можете заплатить?
– Нисколько.
– Зачем же вы тогда записались к такому дорогому врачу?
– Для моего здоровья мне ничего не жалко.


На ступенях банка Рокфеллера сидит Рабинович и продает апельсины. К нему подходит человек и говорит:
– Рабинович, дайте мне взаймы сто долларов!
– Вы знаете, у нас с Рокфеллером договор: он не продает апельсины, а я не даю взаймы.


Разговаривают два еврея:
– Мойша, ты знаешь, у меня все хорошо с бизнесом. Вчера купил самолет, завтра – пароход. Между прочим, ты не одолжишь мне двести баксов?
– Знаешь что? Поцелуй меня в шею.
– Почему в шею?
– Ты тоже начал издалека.


Двух евреев, одного со сроком десять лет, а другого – пятнадцать, поместили в одну камеру. Тот, кому дали пятнадцать, говорит:
– Хаим, ложись ближе к двери. Тебе раньше выходить.