Изучив ветхозаветные жертвоприношения, мы могли заметить интересную динамику: чем тяжелее был совершенный грех, тем суровее было наказание за него, и тем дальше внутрь святилища проникала кровь, которая была символом наказания за совершенное преступление. Так, например, принося жертву всесожжения или мирную жертву, кровь кропилась на жертвенник. И если мы вспомним план скинии, жертвенник располагался прямо у входа в Святилище. При принесении жертвы за грех, через съедание мяса жертвы за грех, священник заносил наказание за совершенное преступление дальше – в первое отделение Святилища. А если говорить о жертве за грех народа или жертве за грех священника, то ответственность за этот грех проникала еще дальше - к самому Святому Святых, через возложение крови на жертвенник благовонных курений и кропление на завесу, отделяющую Святое от Святого Святых. Почему было задумано именно так? Что это означало? Зачем символ наказания за совершенное преступление непременно должен был быть внесен во святилище?
Прежде, чем ответить на эти вопросы, давайте рассмотрим некоторые парадоксальные моменты в израильской системе жертвоприношений. Очень сложно понять некоторые аспекты ближневосточной логики. Например, вот этот обряд, с помощью которого человек освобождался от наказания за совершенное им преступление на иврите звучит так: «хаттат». Но что интересно, само преступление звучало также - «хаттат». То есть и само преступление и освобождение от наказания за это преступление именовались одним и тем же словом - «хаттат». То же самое мы видим с жертвой повинности. Жертвоприношение, которое снимает эту вину звучит на иврите так - «ашам». И в то же время «ашам» – это состояние вины. То есть состояние вины и жертва, которая эту вину снимает – это одно и тоже слово - «ашам». Еще один яркий пример. Мясо жертвы за грех, которое съедал священник, несло в себе наказание за преступление со смертным приговором. Об этом пишет Книга Левит, 10:17. Но с другой стороны, Левит 6:25 называет его великой святыней (Лев. 6:25), а в оригинале она просто названа «Святое Святых».
Как одинаковыми терминами могли обозначаться понятия очищения и осквернения? Более того, как кровь и плоть жертвенных животных, могли одновременно являться и символическими носителями греха и средством освобождения от наказания за этот самый грех? В книге Левит 6:25-27 говорится, что мясо жертвенных животных не только великая святыня, но и что всякий, кто прикоснется к этому мясу – освятится. В чем же дело ? Как разрешить этот парадокс? В каком случае соприкосновение с кровью оскверняло, а в каком – очищало? Ответом на этот вопрос может служить 4 стих 19 главы Книги Чисел. Прежде, чем применить пепел рыжей телицы как средство очищения, священник должен был покропить этой смесью в сторону святилища.
То же самое мы видим при очищении прокаженного. После того, как проходил первый этап очищения, человек должен был принести жертву повинности. Кровь этой жертвы смешивалась с елеем и также кропилась в сторону святилища. Затем ею вторично окропляли очищаемого. И только после этого он становился чистым перед лицом Господа. Это действие является ключом к разгадке этой странной символики.
Соприкосновение со святилищем,- вот что являлось причиной этой удивительной метаморфозы, этого парадокса, когда оскверняющее превращалось в очищающее, проклятие – в благословение, наказание – в оправдание. Богослов Трейер пишет следующее: «Было необходимо, чтобы кровь всякой жертвы достигала святилища, ибо там происходило это парадоксальное изменение. Только благодаря соприкосновению со святилищем вместо наказания за преступление грешник обретал прощение. Святилище было центром взаимоотношений между Богом и Израилем, и только с его помощью на молитву о прощении мог быть получен ответ». Таким образом, через эти символы грешник мог видеть, что в Святилище приходил преступник Закона и с верой в прощение отдавал свою дальнейшую судьбу в руки Бога. И вместо наказания за свое преступление он обретал прощение, а наказание за преступление каждого грешника вносилось в Святилище и таким образом ответственность за грехи людей вбирало в себя Святилище.
Применяя правила типологии можно увидеть, что процесс нашего спасения не ограничивается лишь одним жертвенником. Недостаточно только просить у Бога прощения за грех. Господь готов нам их простить, но что это даст нам, когда многие греховные поступки настолько вошли в привычку, что являются частью нашего характера? Вот, что пишет Давид: «Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня и от умышленных удержи раба Твоего, чтобы не возобладали мною." Чтобы помочь нам оставить грех, Господь задействует резервы всего святилища. Войдя в небесный храм, Он стал развивать дело, начатое на Голгофе и стал проводить работу по нашему освящению. Израильтянин, участвуя в ритуалах Святилища, ожидал не только истинного Агнца, который умрет за его грех, но и истинного Священника, который возьмет наказание за этот грех на Себя. И после того как Он внесет его в Небесное святилище, уничтожит его окончательно, избавив человека от этого тяжкого бремени.