Группа марокканских евреев 1900-е годы.
В начале XIX в. евреев в Марокко насчитывалось от 50 до 100 тысяч человек, т.е. это была самая крупная еврейская община в Северной Африке. Среди них четко выделялись две группы – потомки сефардов и слившихся с ними местных евреев (могребинов), другая – потомки местных евреев и принявших иудаизм берберов. Первые были знакомы с европейской культурой, их экономическое положение было более благоприятным, из их среды выходили многие раввины, судьи, государственные деятели. Евреи второй группы жили в деревнях в районе Атласских гор и были значительно более бесправны, находясь на положении данников, а фактически крепостных местных шейхов, от которых они полностью зависели и которые могли их даже продавать. Они работали кузнецами, погонщиками мулов, ремесленниками, не имея права вступить в брак без разрешения «покровителя», который, впрочем, был обязан защищать «своих» евреев от нападений чужаков и мстить за их убийство.
В конце XIX – начале XX в. возрос поток переселенцев из Марокко в Землю Израиля, особенно за счет людей молодого и среднего возраста, которыми двигали не только религиозные, как прежде, но и экономические побуждения.
До середины XIX в. марокканские евреи, проживавшие на побережье и в крупных городах внутри страны, получали традиционное еврейское образование в начальных школах (включавшее изучение иврита и Торы), а также продолжали его в ешивах. Девочки получали домашнее образование, сводившееся, главным образом, к умению приготовить кошерную пищу и соблюдать Субботу. Из этого правила были и исключение, например, в XVIIIв. в Марокко жила поэтесса Фреха бат Йосеф, писавшая стихи на иврите. Гораздо хуже обстояло дело у евреев, проживавших в глубине страны – здесь обучение было поставлено хуже, не хватало учителей и помещений, так что обучение нередко велось под открытым небом. Во второй половине XIX в. благодаря усилиям Альянса* в ряде городов Марокко были открыты несколько новых школ, в том числе для девочек. В школах Альянса давали светское образование преимущественно на французском языке, уделяя немного времени традиционным еврейским предметам. Поэтому поначалу раввины и общинные лидеры негативно относились к этим школам, а число учащихся в них было невелико. И только после того, как преподавателями в школах альянса стали выпускники этих школ, уделявшие гораздо больше внимания традиционным предметам, число учеников в этих школах резко возросло.
Иудаизм в странах Магриба отличался некоторыми особенностями, суть которых составляла его гетерогенность. Он претерпел сильное изменение не только под влиянием Каббалы, но также идей Альфаси, Маймонида и «Шульхан Аруха» Йосефа Каро*. Мистическая традиция и практика Каббалы, принесенные сефардами, можно сказать, «пропитали» культуру марокканских евреев, начиная с XIV – XV вв., контрастируя с более старыми местными традициями. В XVII в. среди марокканских евреев под влиянием идей Саббатая Цви** распространились мессианские представления и ожидания прихода Мессии, так что некоторые в ожидании этого события даже распродавали имущество. Мистические течения, в особенности, Каббала, в Марокко продолжали пользоваться популярностью и в дальнейшем. Из Феса, а также Танжера вышли многочисленные каббалисты, чьи произведения получили популярность далеко за пределами Марокко.
Особого упоминания заслуживает Йосеф Мамон Магриби, уроженец Марокко и приверженец Каббалы, живший в XVIII. Он переселился в Землю Израиля, в город Сафед (совр. Цфат), бывший с XVI в. центром изучения Каббалы. Собирая пожертвования для общины Цфата, он объездил много стран. Путешествия занесли его в Бухару, где существовала старинная крупная еврейская община, которая, однако, к тому времени в результате оторванности от еврейского мира и в силу экономических причин пришла в полный упадок. Увидев это, Магриби остался в Бухаре и, благодаря его энергичным усилиям, религиозная и культурная жизнь местной общины была возрождена.
Культура евреев стран Магриба также отличалась чрезвычайным разнообразием. Библейские традиции переплелись с карфагенскими и берберскими, позднее культура евреев этого региона испытала сильное арабское влияние, придавшее ей особый колорит. Сефарды привнесли свои культурные особенности, что было ощутимо, главным образом, в городах на побережье – Фесе, Тетуане, и др. Позднее культура марокканских евреев, в основном проживавших в городах, испытала некоторое влияние вестернизации, принесенной французами. Но изолированные еврейские общины, располагавшиеся в горах Атласа на юге Марокко, были отрезаны от больших городов побережья с их новыми веяниями, сюда мало проникали новые традиции. Эти маленькие общины продолжали сохранять своеобразный восточный колорит и древние традиции, слабо изменившиеся с библейских времен, до середины XX в. – времени массового переселения марокканских евреев в Израиль.
Язык марокканских евреев также претерпел изменения на протяжении многих веков. Арамейский язык, (родственный ивриту), на котором евреи этого края говорили много веков, после арабского завоевания был постепенно вытеснен своеобразным диалектом еврейско-арабского языка – лугат-аль-яхуд. В некоторых общинах евреи говорили на разных диалектах берберского языка. Даже в XX в. 15 % марокканских евреев говорили на берберском языке, 29 % - на арабском, а 59 % владели обоими языками. Интересно, что во всех случаях обычно сохраняли очень древних особенности этих языков, а также многочисленные заимствования из иврита. Любопытно также, что в середине XX в. фамилии большинства марокканских евреев были в основном арабского или берберского происхождения, в то время как среди имен преобладали еврейские, хотя арабские и берберские имена также не были редкостью
Одежда марокканских евреев до прибытия сефардов испытала сильное влияние мусульманского окружения и мало чем отличалась от одежды мусульман, за исключением различных ограничений, время от времени накладываемых правителями на еврейское население (эти ограничения не всегда выполнялись, их затем отменяли). Мужчины, особенно пожилые или ученые люди, носили одеяние джеллаба – типа бурнуса, подобное тому, какое носили их мусульманские соседи. Мужчины помоложе носили бехдия – род куртки с множеством пуговиц. В мужской костюм входили также саравал – серые или черные штаны из шелка или шерстяной ткани – широкие или узкие в зависимости от моды. Головным убором служила черная шапочка, имевшая разнообразную форму, а также всевозможные тюрбаны – тоже черного цвета, сефарды долгое время носили черные же береты. Вообще одежда последних обнаруживала сильное влияние испанской моды.
Марокканский еврей, проживавший в р-не Атласских гор. 1840
Одежда женщин была более яркой. Важной частью женского одеяния было антари, или энтери - распашная одежда типа халата, надеваемая на одну или две длинные туникообразные блузы с пышными рукавами и квадратным вырезом, часто украшенные кружевами и богатой вышивкой. Под блузу носили широкие и тонкие шаровары, сильно присборенные на талии и у лодыжек. По достижении определенного возраста девушки переставали носить блузу и надевали род яркого закрытого жакета, обычно зеленого, красного или бронзового цвета. Белья обычно не носили, особенно на юге. На улице женщины закутывались в фута - яркую длинную полосатую шелковую или хлопчатобумажную ткань. Девушки заплетали волосы в косы и носили шелковые повязки, замужние женщины убирали волосы под красный шелковый платок, который завязывали сзади. Тонкий шелковый или хлопчатобумажный шарф, богато украшенный вышивкой, иногда с золотой нитью прикрывал лицо и волосы. Непокрытые волосы приравнивались к наготе и считались крайне неприличными. Украшений носили очень много. Обувью в зависимости от достатка служили изящные туфли без задника на каблуке или тяжелы деревянные туфли, придававшие поступи библейскую величавость. Влияние испанской моды ярко отразились в знаменитой кесва кбира - праздничном (как правило, свадебном) наряде, который состоял из белой льняной рубашки, с широкими рукавами, резко сужающимися от локтя к запястью, украшенной лентами, платка, кфета – бархатного плотно облегающего корсажа с низким вырезом, расшитого золотой нитью и украшенного золоченым галуном. Наряд дополняла широкая бархатная зеленая или красная юбка с запахом и обильно украшенная вышивкой, которой особенно славились вышивальщицы Тетуана. и широкий, расшитый же пояс – обычный подарок девушке к свадьбе. Все это дополнялось небольшой диадемой, украшенной смотря по достатку богатой вышивкой или драгоценными камнями. В женщине ценилась скорее полнота, которой отличались даже молодые женщины. Вместе с тем даже европейские путешественники часто писали о замечательной красоте марокканских евреек и их стройных фигурах.
Марокканская еврейка в праздничном костюме - кесва кбира, 1830
Обычаи и обряды марокканских евреев тоже испытали глубокое мусульманское влияние. В свою очередь, они воздействовали на поверья и обряды окружавших евреев народов. В результате мы находим немало общего в народных верованиях и практике марокканских евреев, арабов и берберов. Это проявляется, в магических приемах и верованиях – вере в «злой глаз», демонов (джнунов), в защитную силу разнообразных амулетов (особенно в виде рыбы или ладони), а также в многочисленных обрядах, направленных против злых духов или на то, чтобы задобрить их. Так, строительство дома в этой стране не обходилось без крови овцы или птицы, которой окропляли первый камень фундамента. Такой обычай некоторые исследователи считают унаследованным от карфагенян, но подобные ритуалы существовали у многих народов в разные эпохи – у древних скандинавов, разных народов Кавказа, Балкан и т.д. Среди марокканских евреев, как, впрочем, и среди евреев других общин, были широко распространены разнообразные заклинания и заговоры, в том числе с употреблением имен Бога. Под влиянием мусульман широко распространился культ святых и почитание их могил, причем тем же святым и гробницам могли поклоняться как евреи, так и мусульмане. В их числе следует назвать паломничества к могилам святых или мудрецов – так называемые хиллула (арамейское слово, означающее – свадьба) – паломничество к гробнице святого в годовщину его смерти. Этот обычай особенно распространился у евреев Северной Африке под влиянием идей Каббалы. Многие обычаи и обряды марокканских евреев сохранили реликты очень древних верований и обрядов, которые давно исчезли из повседневной практики. К ним можно причислить, например, обычай посещать могилы умерших родителей в пятницу, незадолго до наступления Субботы и оставлять там разные приношения, в основном, пищу, что является пережитком культа предков, некогда широко распространенного у разных народов, в том числе у древних евреев. Другим обычаем, направленным на то, чтобы уберечь мать и новорожденного младенца от злых духов, прежде всего от Лилит – злого духа женского пола, который по народным поверьям, губит рожениц и маленьких детей – был обряд тахдид. О нем писал еще в XII известный еврейский путешественник из Испании Вениамин из Туделы. Согласно его описанию, обряд состоял в том, что отец и другие члены семьи бодрствовали всю ночь у постели матери и новорожденного. При этом они зажигали множество светильников, а, кроме того, поднимали страшный шум с помощью бубнов, барабанов и других инструментов, веря, что тем самым прогоняют вредоносных демонов. После этого отец новорожденного брал в руки острый нож и наносил им косыми рубящими движениями удары вдоль стен жилища, препятствуя Лилит проникнуть внутрь. Надо сказать, что похожий на него обряд – вахнахт (идиш – «ночная стража») совершали евреи многих стран Центральной и Восточной Европы, а также сефарды некоторых стран, у которых он назывался велен (исп. velar – «бодрствовать»). Очень характерен также обряд, принесенный, по-видимому, сефардами и напоминающий обряд индульсо (ладино – «подслащенный»), практиковавшийся у сефардов Палестины и некоторых других стран в случае тяжелой болезни, когда известные медицинские приемы или магические средства не помогали. Обряд состоял в том, что из дома больного выносили все священные предметы (свитки Торы, молитвенники и пр.) и все жильцы, кроме больного и женщины, которая совершала обряд, покидали этот дом. Ночью женщина ставила на стол сладости, разбрызгивала по углам молоко и мед, рассыпала по полу зерно и обращалась к различным духам, которые могли наслать болезнь, и просила их принять эти подношения и не гневаться на больного, который по незнанию чем-то их обидел и тем навлек на себя недуг.
Были у марокканских евреев и своеобразные яркие праздничные обряды, в том числе, сохранившиеся от тех времен, когда евреи занимались земледелием и скотоводством. Особо следует назвать праздник Маймуна(Мимуна), отмечаемый на второй день после окончания праздника Песах и, согласно традиции, являющийся днем смерти отца Маймонида — р. Маймона бен-Йосефа. Что значит само слово Маймуна, остается неясным. Накануне праздника, вечером, принято есть только молочные продукты и лепешки, напоминающие оладьи (miftita), принимать гостей и дарить подарки, в основном съестное. Дети устраивали маскарадные процессии по улицам еврейского квартала. Девушки надевали белые одежды; в это время молодые люди начинали ухаживание за ними. К дверным косякам прикрепляли зеленые стебли пшеницы или другой зелени, что, как верили, приносило удачу. В каждом доме на стол ставили вино и ряд предметов, несущих определенную семантическую нагрузку и варьирующих в зависимости от местных обычаев: например, колосья пшеницы и сладкое молоко, ветви фиговых и других деревьев. Иногда на столе в садке плавала живая рыба, повсеместно ассоциирующаяся с плодовитостью и плодородием. В некоторых случаях на стол ставили и миску с мукой, в которую клали золотые украшения — «на счастье»; в других местах в муку клали а яйца или фасоль.
На другой день шли в поле, на кладбище, на городскую площадь, где устраивали праздничные собрания и маскарадные представления и разного рода состязания. Этот день рассматривался как исключительно благоприятная возможность вести переговоры о сватовстве и знакомить молодых людей друг с другом. Во многих общинах шли также на берег моря или к источнику, в воды которого мужчины погружали ноги, омывали лицо и грудь; в других местах водой обрызгивали косяки дверей, а также ноги участников церемонии, что, согласно поверьям, символизировало переход через Красное море. В общине Марракеша в этот день строили шалаши и молились о хорошем и плодоносном годе.
Можно предположить, что праздник Маймуна вобрал в себя черты древнего ритуала, совершавшегося после завершения жатвы ячменя и возникшего, очевидно, в диаспоре. В ее обрядности легко выделить элементы магии плодородия — употребление зелени, яиц, фасоли, живой рыбы и т.д.
Маймуну и по сей день в несколько измененном виде празднуют в Израиле выходцы из Марокко, его считают праздником самоидентификации марокканских евреев.
На празднике Маймуна
Среди марокканских евреев, проживающих в Израиле, до сих пор распространено почитание гробниц святых и великих законоучителей. Особенной популярностью пользуется гробница Шимона бар Иохаи (которого традиция считает автором книги Зогар – основного произведения каббалистической литературы), расположенная возле селения Мейрон недалеко от г. Цфат в Галилее, Большим почетом также окружены гробницы р. Меира* в Тверии, раббана Гамлиэля** в Явне и др. Выходцы из Марокко продолжают почитать представителей некоторых старинных семейств, пользовавшихся огромным авторитетом в Марокко, особенно семейств Абу-Хацира и Пинто. Яаков Абу-Хацира (1807-1880), представитель известной с XVI в. семьи каббалистов, был основателем своеобразного религиозного движения марокканских евреев. Он скончался в Египте на пути в Палестину, куда совершал паломничество, и его могила стала местом почитания. Его внук Исраэль Абу-Хацира (Баба-Сали) (1889-1984 гг.) с 1964 г. жил в Израиле в г. Нетивот (в 30 км от Ашкелона), куда стекались десятки тысяч его почитателей из разных стран. Среди выходцев из Марокко Баба-Сали слыл чудотворцем, а его могила и сейчас служит объектом поклонения.
По некоторым подсчетам, к концу XIX в. в Марокко проживало около 200 тысяч евреев. В начале XX в. в ходе войн, которые Франции и Испании вели за обладание Марокко, евреи терпели различные бедствия. При французском и испанском правлении евреи, хотя и не были равноправными гражданами, им были предоставлены свобода вероисповедания и передвижения, гарантирована личная безопасность. После установления в 1912 году французского протектората над Марокко и последовавшего вслед за этим ускоренного экономического развития страны положение евреев несколько улучшилось. Многие из них заняли видное место в торговле и промышленности, среди них также выросло число лиц так называемых свободных профессий и служащих французской администрации, которые нередко получали образование в университетах Франции. В то же время многие купцы и ремесленники разорялись, не выдержав конкуренции со стороны французских фирм, игравших ведущую роль в экономике Марокко того времени. В 20—30-е гг. XX в. в Марокко переехала часть евреев из Алжира, Туниса и некоторых стран Ближнего Востока. В 1939 г. в Марокко проживало 225 тысяч евреев.
В начале XX в. в Марокко возникли первые сионистские организации. Первая из была организована в г. Тетуане выходцем из России И. Берлявским. Сионистское движение имело в Марокко религиозную окраску, в нем участвовали многие раввины. Лишь позднее, в 1920-х годах, оно приобрело более светский характер. По всей стране создавались общества по изучению иврита и еврейской культуры, спортивные общества, печатные органы.
Во время Второй мировой войны французское Марокко находилось под властью вишистского правительства, введшего ряд ограничений для евреев. Кроме того, в некоторых местах вспыхивали погромы, инспирированные вишистами и мусульманскими фанатиками. Положение нормализовалось только в 1943 г., когда к власти в Марокко пришли сторонники де Голля.
После окончания войны с усилением арабского национализма и особенно после провозглашения государства Израиль положение евреев в Марокко ухудшилось. Евреев обвиняли в приверженности к французской культуре, шпионаже, участились случаи нападения мусульман на евреев. Несмотря на то, что французские власти приняли меры против зачинщиков, которые в некоторых случаях были даже приговорены к смертной казни, в 1954 г. по Марокко прокатилась новая волна беспорядков. После провозглашения независимости Марокко в 1956 г. евреи, хотя и были формально уравнены в правах с мусульманами, например, в частности получили право голоса, а еврей Леон бен Закен был назначен министром почт, подвергались дискриминации, массовым увольнениям; в стране была запрещена сионистской деятельности, усилился антисемитизм, запрещен ввоз из-за границы еврейских книг. Некоторое улучшение положения евреев произошло после восшествия на престол Хасана II в 1961 г., стремившегося обеспечить безопасность евреев и разрешил их выезд в Израиль. А всего с 1948 по 1984 гг. из Марокко в Израиль репатриировалось более 250 тысяч человек. Примерно 50 тысяч человек эмигрировали во Францию и другие страны, и около 10-13 тысяч евреев на начало 1990-х годов оставались в Марокко.
В Израиле выходцами из Марокко были основаны города Кирьят-Шмона, современный Ашдод, Димона, а также множество поселений.
Автор: Елена Носенко