Как найти правду, когда близкие враждуют?
Ситуация, которая сложилась между Россией и Украиной, в особенности — переход Крыма, затронула, пожалуй, каждого из нас. Хотя каждого по-своему. Но мы не собираемся сейчас выяснять, кто прав, а кто не прав. Думаем, каждому нужно открывать в себе способность разглядеть под мишурой второстепенного то главное, что видит врач, видит священник, то, что, конечно же, видит Бог, который назван сердцеведцем.
МНЕНИЯ РАЗДЕЛИЛИСЬ
Существует множество точек зрения на происходящее. Вот две из них, самые характерные и взаимно противоположные. Многие люди в России полностью разделяют официальную точку зрения на эти события и считают так:
— В Киеве законного народного избранника свергли фашисты и захватили власть.
— По улицам Киева (и большинства западных городов Украины) ходят банды фашистов с битами в руках, держа в страхе мирное население.
— Большинство жителей юго-востока Украины запуганы и мечтают войти в состав России.
— Население Украины обмануто и не имеет доступа к объективной информации, которая есть только у нас на центральном телевидении.
— У народа Крыма не было иного варианта спастись от коричневой чумы и полного обнищания, как только вернуться в Россию.
— Существует негласный заговор Запада против России, потому что там боятся и не любят русских.
— Наше дело правое, Бог на нашей стороне.
Другая, видимо, меньшая часть населения, наоборот, считает, что правду озвучивают западные средства массовой информации, например:
— В Киеве угнетённый и обманутый народ проявил истинно демократическую волю и сверг, наконец, со своей шеи проворовавшегося диктатора.
— В Киеве наконец-то повеяло свободой и надеждой на новую, европейскую, цивилизованную жизнь.
— Мрачный призрак коммунизма, мучивший народ Украины, теперь будет до конца уничтожен.
— На улицах появились истинно народные дружины, которые помогут навести порядок в стране, в отличие от коррумпированной и безвольной милиции.
— Российская пропагандистская машина полностью промыла мозги своим гражданам и утопила во лжи всякую объективную информацию о событиях в стране.
— Темный, зомбированный русский народ в едином лжепатриотическом угаре поддерживает своё правительство. При этом совершенно перепутал чёрное и белое, так как ведом комплексом неполноценности после распада СССР.
— В Крыму российским спецназом совершен вооруженный захват власти, и запуганное, обманутое население оказалось под оккупацией, само не заметив, как это произошло.
— Вся прогрессивная мировая общественность, искренне заботясь о населении Украины, осуждает русских агрессоров.
— Наше дело правое, Бог на нашей стороне.
И, конечно же, есть целая палитра мнений, в той или иной степени разделяющих две вышеназванные позиции.
БУДЕМ УЧИТЬСЯ У ВРАЧЕЙ И СВЯЩЕННИКОВ
Как сказал один умный человек в своём интервью, с представителями первой или второй точек зрения говорить не о чем, так как эти мнения исчерпывающе категоричны. Причем настолько, что даже страшно делается, как же можно быть настолько уверенным в безошибочности своих суждений. Если вы пробовали разговаривать с этими людьми, то наверняка убеждались, что их позиция не терпит компромисса, она неизменна и непоколебима.
Поэтому интереснее вести разговор с людьми, которые мучаются от извечных вопросов: «Кто виноват?» и «Что делать?» Если точнее перефразировать первый вопрос, то он будет звучать так: «Кто прав? На чьей стороне правда?» Мне же разговор интересен в ещё более специфической области: «С кем Бог? На чьей Он стороне?»
Помню, как-то смотрел футбольный матч в момент пенальти. Показали крупным планом вратаря — он перекрестился и прошептал молитву. Затем взяли крупным планом игрока, который готовился пробить по воротам — он также осенил себя крестом и прошептал молитву. Очевидно, что просили они Господа о вещах взаимно исключающих. Внимание, вопрос! Кого из них Богу слушать? Чью сторону занять? На чьей стороне правда?
Скажете, придумал тоже проблему, конечно, ни на чьей стороне, делать Богу больше нечего, как футболом управлять. Он же не старик Хоттабыч.
Хорошо, возьмём ситуацию посложнее. Крестоносцы под стенами Константинополя в 1203 году готовятся к штурму города. Православный патриарх в своих проповедях поносит крестоносцев, называя их псами и внушая своей пастве, что убийство крестоносца даст отпущение любых грехов. Католические священники, состоявшие при войсках крестоносцев, с готовностью отпускают грехи всем участникам предстоящего штурма, внушая воинам мысль о богоугодности захвата Константинополя. И те, и другие собираются действовать, исходя из своего понимания справедливости. И те, и другие уверены, что правда, а значит, и Бог на их стороне. Ну и с кем же из них Бог? Ведь почти вся Церковь в тот момент представлена у стен города: с одной стороны — католическим воинством, с другой — православным. И они молятся и просят Бога о вещах взаимно исключающих. Так на чьей стороне Бог? За кем из них правда?
Чем принципиально эта ситуация отличается от той, в которой оказались вратарь и футболист? Ведь каждый уверен, что прав. А, как известно, Бог на стороне правых. Или, может быть, наша правда отличается от правды Божьей? Может быть, не случайно наша справедливость оказывается для другой стороны очень даже несправедливой. А есть ли вообще такая правда, которая для всех? Про которую и впрямь можно сказать: «В ней Бог»?
Конечно же, этот вопрос не имеет универсального ответа, подходящего для любой ситуации. Но хочу привести несколько примеров, в которых становится чуть-чуть понятнее, что есть правда, с точки зрения веры.
Представьте себе военного врача, давшего клятву Гиппократа. Как гражданин своей страны, он желает победы своей армии. Но когда перед ним оказываются раненные, изувеченные люди, он не имеет права делить их на своих и чужих. В момент, когда он спасает жизни, врачует раны, борется за то, чтобы сохранить людям ноги и руки, он перестаёт быть просто гражданином своей страны — он гражданин мира. Он поднимается на такую моральную высоту, пред которой замолкают пушки. Не случайно по всем военным понятиям считается страшным позором стрелять в работников Красного Креста. Для любого солдата они свои, а не чужие. На войне врач не просто лечит, он священнодействует. Он находится в том измерении, где любая справедливость воюющих сторон оказывается мелкой по сравнению с высшей справедливостью — человеческой судьбой и жизнью. Любые пылкие речи, воодушевляющие солдат идти в бой, блекнут перед инвалидной коляской ветерана. Но не меркнет подвиг врача, спасшего жизнь. Не меркнет по обе стороны фронта. Само призвание врача — вне войны. Если же медики начинают убивать врагов, как это делали в нацистских концлагерях, то они теряют право называться врачами. Они убийцы.
Схожее призвание имеют священники. Но исцеляют они не тела, а души. Исцеляют от ненависти, от поглощенности своей выгодой, своей правдой. Потому что моя правда всегда приведет меня к столкновению с чьей-то чужой правдой. И если я ослеплён, если не понимаю, что есть что-то важнее любой моей идеи, то обязательно начну враждовать, а затем и ненавидеть тех других, неправых. От этого и «лечат» настоящие священники. Учат восходить от своей правды — к Истине.
Во Франции жил монах, который во время нацистских облав укрывал бойцов Сопротивления. А после разгрома фашистов спасал от облав испуганных и растерянных немецких солдат. Он спасал их, исцелял их души, возрождал к жизни. Спасал от вчерашних угнетённых и гонимых, которые сегодня стали угнетателями и гонителями. Ведь очень трудно остановиться, чтобы не добить поверженного врага. Его неправота как бы даёт мне право на его унижение, и нередко — на уничтожение. Существует известное высказывание, приписываемое Черчиллю: «Справедливость — вечная беглянка из лагеря победителей». В этом есть горькая правда. Пока унижали и обижали меня — на моей стороне правда, на моей стороне Бог. Но как только я восстал и одержал верх над обидчиком, мне нужно хорошенько испугаться самого себя: не стану ли и я обидчиком, ещё худшим, чем был он. Победитель дракона легко сам становится драконом.
История революций, восстаний, бунтов красноречива. Как часто те, кто свергает несправедливую власть, становятся точно такими же. И начинают бояться, что и их могут свергнуть. Этот страх зачастую приводит к террору. Хочется добить врага. Хочется гарантий, что враг не встанет. Но ведь для врача он почему-то не враг, и для священника не враг. Так, может быть, врач и священник служат той самой настоящей высшей правде. Той, которая не приводит к ненависти, а, наоборот, исцеляет от неё. Ведь и врач, и священник всегда на стороне не здоровых, а больных. Может быть, нам всем, кто не врачи и не священники, нужно чему-то научиться от них. Понять, что высшей правды не может быть там, где сеется вражда и непримиримость.
САМАЯ СТРАШНАЯ ВРАЖДА — МЕЖДУ БЛИЗКИМИ
Самый тяжелый осадок от того, что происходит между Россией и Украиной, — в том, что между людьми возникает взаимная неприязнь и зачастую настоящая ненависть. Как сказал на форуме один украинец: «Никогда не думал, что буду ненавидеть русских». Нет ничего страшнее вражды. Любой вражды, но особенно страшно, когда она возникает между близкими людьми. Самая страшная война — гражданская, когда брат идет на брата, сын — на отца, когда люди, говорящие на одном языке, с детства впитавшие одни и те же традиции, вдруг начинают ненавидеть друг друга. Причем не просто ненавидеть, а считать, что именно тот, другой, не имеет права на свои взгляды, убеждения, на жизнь, в конце концов. Именно гражданские войны отличаются особенным изуверством, абсолютным неприятием другой точки зрения, войной до полного уничтожения противника (вчерашнего брата). Это страшное ощущение, что все твои беды именно от того, что существует тот самый виновник, без которого все проблемы разрешатся и жизнь наладится. Ощущение, что единственная преграда между тобой и светлым, счастливым будущим, — это тот самый враг, который ещё вчера был тебе братом, отцом. Оттого и ярость, и непримиримость, что сам факт инакомыслия воспринимается мною как измена, предательство. Это крайняя степень помрачения, опьянения страстями. Не случайно люди верующие говорят в таких ситуациях о вмешательстве темных сил. К сожалению, в душе человека намного проще пробудить бесов, чем ангелов. Восхождение к свету требует постоянных усилий, а падение в бездну страстей, наоборот, зовет только отдаться им. Дальше уже что-то несёт тебя, не ожидая твоего согласия.
Моя сестра много лет работала адвокатом и рассказывала, что для неё самые тяжелые гражданские дела — процессы по разделу имущества между родственниками. Они тяжелы не юридически, а душевно. Ты не представляешь, говорила она, как ужасно видеть злобу и ненависть между братом и сестрой, отцом и дочерью, когда они делят наследство. Когда в принцип возводится каждая мелочь, каждая копейка. Со стороны видно, что уже даже не материальная ценность вещи играет роль, а желание оказаться правее, сильнее. Когда чувство своей субъективной правды толкает человека на вопиющие несправедливости. Это такой яд, говорила она, после которого себя чувствуешь запачканным. Вроде бы по отношению к тебе никто ничего плохого не говорил, но в воздухе такая грязь, что не знаешь, как отмыться.
Ненависть осязаема. Хочется спросить, как же вы дальше жить с этим будете? Ну, отвоевал ты себе лишние пять квадратных метров. А при встрече так и будешь глаза отводить в сторону? Или не будет больше никакой встречи? Вычеркнул брата из своей жизни, и точка? Самое печальное, что некоторых это совершенно не пугает. Подумаешь, отношения какие-то, зато вот эти самые пять квадратных метров мне душу греют. Ну не знает человек ценности отношений, не ведает. Раз нельзя их потрогать, оценить в денежном эквиваленте, так и не о чем говорить. То ли воспитание такое, то ли генетика. А ведь это ненормальное состояние души. Это деформация человека. Отпадение в мир зверей. К этому и относиться-то можно, только как к несчастью, душевной инвалидности. Для такого человека закрыт мир любви, дружбы, прощения. Потому что, если я не научился переступать через свои животные интересы, то никогда не научусь по-настоящему дружить и любить. Ведь в настоящей дружбе и любви обязательно будут моменты, где всё не по-моему, не так, как я хочу. В такие минуты и учишься различать, что ценнее и дороже: свои интересы, своя выгода или интересы друга. После таких моментов только и рождаются друзья.
ЗАПОВЕДИ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА, А НЕ ДЛЯ ГОСУДАРСТВА
Сейчас, конечно, ситуация в отношениях между нашими странами не такая, чтобы говорить о войне. Но ведь война, которая в душе, не менее страшна. Достаточно пройтись в интернете по форумам, где кипят ожесточенные споры, в том числе между христианами. Сколько злобы, упоения своей правотой, уверенности, что Бог на твоей стороне.
Хочется спросить: «Что же вы делаете? Неужели это того стоит?» Понятно, когда так себя ведут животные, отстаивая свою территорию. Но животные неразумны, ведутся инстинктом и по-другому не могут, какой с них спрос. Так легко в пылу страстей потерять самое главное — то, для чего человек наделен разумом, духом. Это способность творить мир, гармонию, любовь. Способность контролировать свои инстинкты ради большего, настоящего, того, что и делает нас венцом творения. Многие из тех, кто причисляет себя к интеллигенции, интеллектуальной элите — полны горечи, непримиримости. Эти люди никогда не позволят себе в глаза обозвать другого человека или пожелать ему несчастий. Но когда этот человек становится идейным противником, он как будто теряет право на уважение, сострадание.
Мне кажется, что государства по определению не могут быть правыми в высшем смысле этого слова. В лучшем случае, они руководствуются интересами какой-то части своих граждан. И очень часто — в ущерб интересов других своих граждан. Тем более — чужих. Всякий политик слишком хорошо знает, что благо для его страны часто достигается средствами, весьма далекими от правды Божьей. Реальность такова, что отношения между государствами всегда будут строиться на соперничестве, взаимной конкуренции и зачастую откровенной вражде. Собственная правота и неправота соперника будут отстаиваться с помощью аргументов и технологий, весьма далеких от справедливости и правдивости. Государство — не человек, у него свои законы. У государства нет личной ответственности. Но она есть у личности. Нет заповедей для государства. Но есть заповеди для человека. И когда я сливаюсь с позицией моего государства, а мой оппонент сливается с позицией своего — у нас нет иного варианта, чем вражда. Мы никогда не договоримся. По определению.
Я думаю, что каждый человек в отдельности не просто может, а призван искать эту высшую правду. Ту, которая ценность и достоинство оппонента ставит выше его политических убеждений. Которая никогда не спутает самого человека с его взглядами, пусть даже и неприемлемыми для нас. Никогда не позволит себе переступить через кого-то, списать со счета, независимо от того, кто он — политик, военный, обыватель. Каждый должен открывать в себе способность разглядеть под мишурой второстепенного то главное, что видит врач, видит священник. То, что, конечно же, видит Бог, который назван сердцеведцем. Который Сам о Себе сказал, что пришел не судить, а спасать.
Евгений ГАЛЕЕВ.