Нет ничего удивительного в том, что в процессе рассмотрения бюджетов, среднего национального дохода, размера церкви, образовательной и гендерной пропастей большинство церквей испытывает трудности в определении пасторского вознаграждения.
Это один из тех вопросов, которые вносят в жизнь общины дискомфорт и вызывают споры. Сколько мы должны платить нашему старшему пастору?
Служители разрываются между решением, с одной стороны, следовать призванию принести себя в жертву и, с другой стороны, обеспечить семейный тыл. На фоне борьбы с уменьшающимися пожертвованиями и тощими бюджетами конгрегации проявляют интерес к привлечению и удержанию способных лидеров. В результате (церковный) персонал и занятые поиском пастором комитеты обнаруживают вводящую в ступор массу графиков, сравнений и теорий касательно вознаграждения служителей.
«Не представляется возможным использовать какую-либо фундаментальную цифру, применимую в любых условиях», — говорит Билл Уилсон, президент Центра общинной жизни (Center for Congregational Health; основанное в 1992 году служение, оказывающее церквам методологическую помощь – прим. перев.). При этом он упоминает не только о разных размерах церкви и их финансовом здоровье, но и о культурно-демографическом контексте и трудовом опыте (годах) служителей.
Многие ссылаются на обзоры, выполненные Национальной ассоциацией церковных администраций и журналом Christianity Today – Финансовый учебник для церковного персонала. Они регулярно обновляются. Впрочем, поиск в Гугле на эту тему приготовил вам бесконечные списки ссылок, часть которых — результаты научных опросов, а другие суть сборники анекдотов.
Усреднённое число в данных обзорах сильно разнится: от $83,000 (это не включает в себя такие привилегии, как медицинская страховка и пенсионные выплаты) до $112,000. Но общенациональные показатели имеют для кадровых комитетов не такое решающее значение, как факторы, которые «близки к телу».
«Многие из них просто-напросто подразумевают, что сумма, заложенная в бюджете для предыдущего служителя, вполне сгодится и для теперешнего, — говорит Уилсон. Изучив эти «вопросы», у них поднимаются от цен волосы дыбом, особенно если предыдущий служитель занимал пост продолжительное время. В этом деле большинство запрашивает помощь у штаб-квартир». Или таких организаций, как Национальная ассоциация церковных администраций.
«И только немногие сравнивают это с тем, что делают местные учители или что их кузены из Толедо делают в его церкви», — добавляет он.
Иной подход состоит в исчислении среднего дохода посещающих церковь семей и использование полученных данных в качестве основы пасторского вознаграждения. Эта мысль содержится в недавней записи в блоге Тома Ранье, президента LifeWay Christian Resources (неприбыльная организация, владеющая в США 160 магазинами, конференц-центром и издательским подразделением B&H Publishing Group – прим. перев.)
Том Нельсон, евангелический пастор и один из писателей в Евангельской коалиции (Gospel Coalition; альянс евангелических церквей, цель которого – реформирование общин в духе Писания – прим. перев.), отметил, что во многих пригородных местностях пасторская зарплата находится на том же уровне, что и зарплата директора средней школы.
Важны и другие факторы. По очевидным причинам размер церкви и её доходы имеют принципиальное значение. Как и образование. В финансовом учебнике для церковного персонала отмечено, что пастора со степенью магистра зарабатывают на 10-20% больше, нежели обладатели бакалаврской степени. А доктор наслаждается топингом в виде дополнительных 15%.
Затем, вопрос пола. Пастора-женщины – согласно данным финансовой службы MMBB (Ministers and Missionaries Benefit Board; Совет по прибыли служителей и миссионеров), бывшему Совету по прибыли американских служителей-баптистов и миссионеров – пасторы женского пола, даже обладая тем же объёмом опыта и образования, зарабатывают на 20% меньше, нежели пастора-мужчины. Их годовая зарплата на 28% ниже.
Данные из наиболее свежих учебников по жалованию свидетельствуют, что гендерная пропасть характерна для всех оплачиваемых церковных должностей. Соискателям мужского пола предлагаются суммы, которые на 30% больше зарплаты, предлагаемой женщинам на аналогичных позициях.
«Именно эта сторона реальности ставит меня в тупик», — говорит в интервью The Christian Post Мэриан Лиотод, заведующая отделом церковного менеджмента в Christianity Today.
Тот факт, что в некоторых церквах есть библейские ограничения на занимание женщинами ведущих позиций, не объясняет – рассказывает Лиотод – полученные цифры, поскольку разница в оплате в случае работников-мужчин и работников-женщин бросается в глаза даже в тех «ориентированных на бизнес» должностях, как позиция пастора-исполнителя. Об этом она поведала The Post. «Это несколько дезориентирует», — добавляет она.
«Тут очевиден момент эксплуатации, — отмечает Молли Маршалл, президент Центральной баптистской богословской семинарии в Шауни, штат Канзас. Женщины стремятся служить в качестве пастора. Потому они не будут добиваться справедливой оплаты. Далее, церкви, приглашающие женщин, сидят на финансовой мели и деградируют. Те женщины, которые к ним присоединяются, осознают, что жалованье будет мизерным.
Устройство церкви также отражается на размере пасторского вознаграждения. В соответствии с исследованием Duke Divinity School, связанные между собой (ориг. connectional) церкви – к примеру, Пресвитерианская или Лютеранская – платят своим пасторам больше, нежели основанные на конгрегации церкви (баптистская или Объединённая церковь Христа).
Хотя взаимосвязанные (connectional) церкви нередко посещают более обеспеченные прихожане, нежели конгрегациональные (congregational; не путать с самоназванием христианской конфессии – прим. перев.), исследование Duke School обнаружило, что пасторы обязаны своей высокой зарплатой принятому в конфессии централизованному решению. Для контраста отметим, что жалованье в самоуправляемых общинах зависят от рыночных сил и, как отмечает исследование, от соотношения спроса и предложения. Однако в наиболее крупных национальных церквах свободных рынок сдаёт позиции, и пасторские оклады в конгрегациональных церквах начинают обгонять своих «коллег» во взаимосвязанных церквах.
«Чтобы привлечь священнослужителей с предпринимательским складом ума, ряд больших церквей предлагают сравнимые с предпринимательскими зарплаты», — подчёркивают авторы исследования.
Суть всего это, по мнению Ранье, заключается в том, что «не выполняющие перед пасторами свои обязательства церкви тяготеют к тому, чтобы им недоплачивать».
Понимание этого – или хотя бы приближение к пониманию – может быть принципиально важно для церкви в её стремлении обзавестись компетентными кадрами. Ранье говорит то, о чём часто предпочитают промолчать — некоторые пасторы покидают церкви из-за связанных с финансами вопросов.
«Вряд ли вы услышите, что пастор связывает свой уход с финансовыми затруднениями, — пишет Ранье. Реальность такова, что вопрос вознаграждения суть серьёзный стимул передвижения из одной церкви к другой или из церковной сферы в сферу светскую. Это не означает, что пастор работает в церкви только из-за денег; просто его жалования не хватает для удовлетворения семейных нужд».
Описанные факты могут считаться причинным фоном недавней дестигматизации процессов, связанных с переговорами кандидатов на пасторский пост и кадровым комитетом. Это до сих пор «лучший путь», как утверждает Уилсон. Впрочем, Советы по прибыли вроде финансовой службы MMBB предоставляют руководство по переговорам о пасторском жаловании.
«Служители знают, что переходы (с поста на пост – прим. перев.) – это лучшее время для зарплатной коррекции, — отмечает Уилсон. Для большинства священнослужителей единственный шанс увидеть повышение оклада (на фоне прожиточного минимума) – это уехать. Потому крайне важно провести прозрачные переговоры, если ты думаешь, что в предложенном пакете условий что-то отсутствует или не отвечает требованиям. Часто общины удерживаются от предложения в надежде, что нужно будет сделать встречное предложение. Это не очень удачный вариант, однако, кажется, он станет нормативом».
Это означает, что на осторожность становится главным пунктом повестки дня, добавляет Уилсон.
«В вопросах жалованья агрессивность никогда не будет обладать эффектом, — говорит он. Уверенность в себе – да, но до поры до времени. Если община почувствует, что служитель корыстен, она даст задний ход – она должна это сделать. Между отсутствием двусмысленности и предельной озабоченностью долларами такая тонкая линия!».
Роберт Дилдей работает старшим редактором в Religious Herald.