Мой любимый писатель, один из любимых у него романов. Его можно перечесть просто из любви к самому романтическому писателю русской словесности, к тому же владеющему весьма своеобразным стилем. Послушайте только, с каким юмором описано: «...приехали уже и гуляли напоказ по бульварам зверские туши Грепера и Нуара – негра из африканской Либерии,- раскуривая толстейшие регалии, на удивление и сердечный трепет зрелых, но пылких дам…»
Но я прочла «Блистающий мир» вновь как роман о магии, роман о сновидении, роман о ветре Нагваля. То, что Грин был сновидцем, не подлежит сомнению...Главный герой - Друд - летает наяву, как мы летаем во снах:
«Друд миновал черту города. Над гаванью он пересек луч прожектора, соображая, что теперь, верно, будут протирать зеркало или глаза, думая, не померещился ли на фоне береговых скал человеческий силуэт. Действительно, в крепости что-то произошло, так как луч начал кроить тьму по всем направлениям, попадая, главным образом, в облака. Друд повернул обратно, развлекаясь обычной игрой; он населил по дороге свой путь воздушными ладьями, откуда слышался шепот влюбленных пар; они скользили к серпу луны, в ее серебряную кисею, бросающую на ковры и цветы свою тонкую белизну. Их кормчие, веселые, маленькие духи воздуха, завернув крылья подмышку, тянули парус. Он слышал смех и перебор струн. Еще выше лежала торжественная пустота, откуда из-за мириадов миль протягивались в прищуренный глаз иглы звездных лучей. По ним, как школьники, скатывающиеся с перил лестницы, сновали пузатенькие арапы, толкаясь, гримасничая и опрокидываясь, подобно мартышкам. Все звуки, подымающиеся с земли, имели физическое отражение; высоко летели кони, влача призрачную карету, набитую веселой компанией; дым сигар мутил звездный луч; возница, махая бичом, ловил слетевший цилиндр. В стороне скользили освещенные окна трамвая, за которыми господин читал газету, а франт сосал тросточку, косясь на миловидное лицо соседки. Тут и там свешивались балконы, прорезанные светом дверей, укрытых зеленью, позволяющей видеть кончик туфли или опасный блеск глаз, мерцающих, как в засаде. Бежал воздушный газетчик, размахивая пачкой газет; кошка стремглав перелезла по невидимым крышам, и гуляющие останавливались над городом, раскланивались в теплую тьму».
Кажется, Грин воплотил в этом романе заветную мечту каждого из нас…но книга заканчивается гибелью главного героя. Границы мир обыденности и мира магов не должны смешиваться: недаром Дон Хуан называет обычных людей «темными магами». Свидетели экстраординарного искусства главного героя – искусства к безотчетному парению – не смогли принять и понять этот дар. Полет Друда, пусть и не в тот момент, закончился падением. А возможно, исказила линию его жизни Руна, девушка, которая захотела использовать чудо в честолюбивых целях и, обманувшись в этой мечте, затаила в сердце ненависть к чудесному.
Посмотрите только, во что обратился волшебный полет в представлениях людей:
«Эти вести создали легенду о черте, выехавшем на белом коне; по точным справкам других, дьявол похитил девочку и улетел с нею в окно; третьи прибавляли, что малютка превратилась в ведьму страшного вида. Наперерез этой диковине всплыл слух об ангелах, запевших надо головой публики о конце мира, но более склонялись все к объяснению, данному буфетчиком «Ниагары», что приезжий грек изобрел летательную машину, которую можно держать в кармане; грек вылетел из цирка на улицу и упал, потому что в машинке сломался винт. Венцом всей путаницы было потрясающее известие о посещении цирка стаей летающих мертвецов, которые пили, ели, а затем принялись безобразить, срывая с зрителей шляпы и выкрикивая на неизвестном языке умопомрачительные слова».
О том, каким бы мог быть этот мир, если бы над ним не довлело намерение темных магов, у Грина только намеки:
«И если он улыбался, то лишь приятным, невозможным вещам – чему-то вроде восхищенного хора, пытающегося, теребя, увлечь его в круг радостно засиявших лиц: и что там, в этом мире, где он плывет и дышит свободно? И нельзя ли туда сопутствовать, закрыв от страха глаза?»…
В завершение мой стихотворный отклик:
Тогда, внезапно, за некоей неуловимой чертой, через которую, перескакнув и струсив, заметалось подкошенное внимание, — зрелище вышло из пределов фокуса, став чудом, то есть тем, чего втайне ожидаем мы всю жизнь, но когда оно наконец блеснет, готовы закричать или спрятаться.
А. Грин «Блистающий мир».
Светлая бездна,
Явственный сон
В миг бестелесный
Вспыхнет огнем.
Но не разбудит
Вечности крик
Спящих под спудом,
Мертвых внутри.
Страх – без присмотра
Рыщущий зверь -
Стадом безродным
Правит теперь.
Чуда не надо.
Косности трон –
Ваша награда,
Скот под ярмом.
© Copyright: Водяная Дева 2, 2012
Свидетельство о публикации №21209230001
P.S. Иллюстрация - С.Г.Бродский.
