Вовсе нет. Ощущение простоты сюжетного контекста картин мастера — лишь иллюзия, созданная его умелой рукою. В этом «когнитивном минимализме» он подобен японским мастерам символической живописи, которые веками умудряются по тысяче раз всесторонне обыгрывать сюжет цветения сакуры, всякий раз преподнося его бездонное символико-смысловое, где-то даже — монументальное наполнение. Напитывая схожие графические объекты обновлённой «энергетикой». Кто сможет обвинить саму Мать-Природу в самоповторе сюжетов весеннего цветения— пусть первым бросит камень в огород Вакса. Ибо он как никто иной умел широкими мазками расписываться в искренней симпатии к простым радостям и горестям обычного человека на манер мастеров страны Восходящего Солнца, поколениями воплощавших на рисовой бумаге чудо рождения вишнёвого лепестка.

Сколько раз мы с Вами, дорогой читатель, наблюдали полотна других творцов, посвящённые суровым фронтовым будням? Грустной лирике устремляющихся к югу перелётных птиц? Пасторалям восхода Солнца над широкой рекою? Вероятно, не раз, не два и даже не десяток. Так почему же мы сочли нужным привлечь Ваше внимание к картинам Вакса? Потому, что мало кто иной умеет так расставить едва заметные графические доминанты и красочные акценты, так умело «развести» по разным уровням выразительности и значимости элементы изображения, выстраивая иерархию нашего восприятия композиции. В результате, следуя за мастерски исполненной задумкой художника, мы постигаем его живописное высказывание именно в том порядке и с той «интонацией», которая заложена в нём автором. Именно так нечто сокровенное, по- настоящему волновавшее сердце художника, путём зрительного восприятия находит кратчайший путь и к нашей душе, не теряя по пути принципиально важных оттенков исходного нарратива.