• Авторизация
Дневник natalie-v-k Лента друзей - Дневник - Полная версия


Рерих Николай Константинович «По старине» 18-02-2019 09:21 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения Bo4kaMeda Оригинальное сообщение

Рерих Николай Константинович «По старине»

Bo4kaMeda



Николай Константинович Рерих
Ростов Великий. Вход в Кремль 1903
Фанера, масло
40 x 31,5 см
Государственный музей Востока, Москва

Мы признали значительность и научность старины; мы выучили пропись стилей; мы даже постеснялись и перестали явно уничтожать памятники древности. Мы уже не назначим в продажу с торгов за 28000 рублей для слома чудный Ростовский кремль с расписными храмами, с княжескими и митрополичьими палатами, как это было еще на глазах живых людей, когда только случайность, неимение покупателя спасли от гибели гордость всея Руси.

Ничего больше нашему благополучному существованию не нужно; и никакого места по-прежнему в жизни нашей старина не занимает.



Ростов Великий 1903
Этюд
Дерево, масло
31 x 41 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва


Минувшим летом мне довелось увидать много нашей настоящей старины и мало любви вокруг нее.

Последовательно прошли передо мною Московщина, Смоленщина, вечевые города, Литва, Курляндия и Ливония, и везде любовь к старине встречалась малыми, неожиданными островками, и много где памятники стоят мертвыми. Что же мы видим около старины?




Ростов Великий. Большая надвратная церковь 1903
Картон, масло, темпера
38 x 28.8 см
Государственный Русский музей. Россия. Санкт-Петербург


Грозные башни и стены заросли, закрылись мирными березками и кустарником. Величавые, полные романтического блеска соборы задавлены ужасными домишками. Седые иконостасы обезображены нехудожественными доброхотными приношениями. Все потеряло свою жизненность. И стоят памятники, окруженные врагами снаружи и внутри. Кому не дает спать на диво обожженный кирпич, из которого можно сложить громаду фабричных сараев, кому мешает стена проложить конку, кого беспокоят безобидные изразцы и до боли хочется сбить их и унести, чтобы они погибли в куче домашнего мусора.



Ростов Великий. Теремки княжеских палат 1903
Фанера, масло
31 x 39 см


Так редко можно увидать человека, который искал бы жизненное лицо памятника, приходил бы по душе побеседовать со стариною. Фарисейства, конечно, как везде, и тут не оберешься. А сколько может порассказать старина родного самым ближайшим нашим исканиям и стремлениям.

Вспомним нашу старую (нереставрированную) церковную роспись. Мы подробно исследовали ее композицию, ее малейшие черточки и детали, и как еще мало мы чувствуем общую красоту ее, то есть самое главное. Как скудно мы сознаем, что перед нами не странная работа грубых богомазов, а превосходнейшая стенопись.


Ростов Великий. Иераршьи терема 1903
Фанера, масло
40 x 31 см

Между прочим, в Ростове мне пришлось познакомиться с молодым художником, иконописцем г. Лопаковым, и случилось пожалеть, что до сих пор этому талантливому человеку не приходится доказать свое чутье и уменье на большой реставрационной работе. Способный иконописец – и сидит без дела, и около старых икон толпятся грубые ловкачи-подрядчики, даже по Стоглаву подлежащие запрещению касаться святых ликов, богомазы, которых в старое время отсылали с Москвы подальше.


Ростов Великий. Паперть 1903
Фанера, масло
39,5 x 30,5 см
Государственный музей Востока, Москва




*изображения кликабельны
Слева: Ростов Великий. Церковь Спаса на Сенях. 1903 Фанера, масло. 82 x 31 см
Справа: Ростов Великий. Церковь на Ишне 1903
Фанера, масло




Ростов Великий. Дверь церкви на Ишне 1903
Фанера, масло
40 x 31 см




Ростов Великий. Церковь Спаса на Сенях 1903
Фанера, масло 40 x 31 см




Ростов Великий. Церковь Спаса на Сенях 1903
Фанера, масло
31 x 41 см


Проездом через Ярославль слышно было, что предстоит ремонт Ивана Предтечи: следует поправить трещины. Но страшно, если, заделывая их, кисть артельного мастера разгуляется и по лазоревым фонам, и по бархатной мураве; получится варварское дело, ибо писали эти фрески не простые артельные богомазы, а добрые художники своего времени.



Ярославль. Вход в церковь Николы Мокрого 1903
Фанера, масло
31 x 40 см




Ярославль. Церковь Рождества Богородицы 1903
Фанера, масло
30,5 x 40 см
Государственный музей Востока, Москва




Ярославль. Церковь Святого Власия 1903
Фанера, масло
39 x 31 см
Государственный музей Востока, Москва


Мало мы еще ценим старинную живопись. Мне приходилось слышать от интеллигентных людей рассказы о странных формах старины, курьезы композиции и одежды. Расскажут о немцах и других иноземных человеках, отправленных суровым художником в ад на Страшном суде, скажут о трактовке перспективы, о происхождении форм орнамента, о многом будут говорить, но ничего о красоте живописной, о том, чем живо все остальное, чем иконопись будет важна для недалекого будущего, для лучших «открытий» искусства. Даже самые слепые, даже самые тупые скоро поймут великое значение наших примитивов, значение русской иконописи. Поймут, и завопят и заахают. И пускай завопят! Будем их вопление пророчествовать – скоро кончится «археологическое» отношение к историческому и к народному творчеству и пышнее расцветет культура искусства.



Ярославль. Интерьер церкви Богоявления 1903
Фанера, масло
40 x 31 см




Ярославль. Церковь Николы Мокрого. Портал 1903
Фанера, масло


<...> Когда смотришь на древнюю роспись, на старые изразцы или орнаменты, думаешь: какая красивая жизнь была. Какие сильные люди жили ею. Как жизненно и близко всем было искусство, не то что теперь, – ненужная игрушка для огромного большинства. Насколько древний строитель не мог обойтись без художественных украшений, настолько теперь стали милы штукатурка и трафарет. И добро бы в частных домах, а то и в музеях, и во всех общественных учреждениях, где не пауки и сырость должны расцвечать плафоны и стены, а живопись лучших художников, вдохновляемых широким размахом задачи. Насколько ремесленник древности чувствовал инстинктивную потребность оригинально украсить всякую вещь, выходящую из его рук, настолько теперь процветают нелепый штамп и опошленная форма. Все вперед идет!



Изборск. Башни 1903
Фанера, масло
40.7 x 31,7 см
Государственный музей Востока, Москва




Изборск. Башни. Городские стены 1903
Холст, масло
51,1 x 63,9 см




Изборск. Крест на Труворовом городище 1903
Фанера, масло
31 x 41,4 см
Государственный музей Востока, Москва


Грех, если родные, близкие всем наши памятники древности будут стоять заброшенными.

Ненужно, чтобы памятники стояли мертвыми, как музейные предметы. Нехорошо, если перед стариною в ее жизненном пути является то же чувство, как в музее, где, как в темнице, по остроумному замечанию де ла Сизеранна, заперты в общую камеру разнороднейшие предметы; где фриз, рассчитанный на многоаршинную высоту, стоит на уровне головы: где исключающие друг друга священные, обиходные и военные предметы насильственно связаны по роду техники воедино. Трудно здесь говорить об общей целесообразной картине, о древней жизни, о ее характерности. И не будет этого лишь при одном непременном условии.



Кострома. Башня Ипатьевского монастыря 1903
Фанера, масло




Кострома. Терем бояр Романовых 1903
Дерево, масло
40 x 30,5 см
Государственный музей Востока, Москва


Дайте памятнику живой вид, возвратите ему то общее, в котором он красовался в былое время, – хоть до некоторой степени возвратите! Не застраивайте памятников доходными домами; не заслоняйте их казармами и сараями; не допускайте в них современные нам предметы – многие с несравненно большей охотой будут рваться к памятнику, нежели в музей. Дайте тогда молодежи возможность смотреть памятники, и она, наверное, будет стремиться из тисков современности к древнему, так много видевшему делу. После этого совсем иными покажутся сокровища музеев и заговорят с посетителями совсем иным языком. Музейные вещи не будут страшною необходимостью, которую требуют знать, купно, со всеми ужасами сухих соображений и сведений во имя холодной древности, а наоборот, отдельные предметы будут частями живого целого, завлекательного и чудесного, близкого всей нашей жизни. Не опасаясь педантичности и суши, пойдет молодежь к живому памятнику, заглянет в чело его, и мало в ком не шевельнется что-то старое, давно забытое, знакомое в детстве, а потом заваленное чем-то будто бы нужным. Само собою захочется знать все относящееся до такой красоты; учить этому уже не нужно, как завлекательную сказку, схватит всякий объяснения к старине.



Нижний Новгород. Кремлевская башня 1903
Фанера, масло
40 x 30,5 см
Государственный музей Востока, Москва


<...> В глухих частях Суздальского уезда хотелось найти мне местные уборы. Общие указания погнали меня за 20 верст в село Торки и Шошково. В Шошкове оказалось еще много старины. Во многих семьях еще носили старинные сарафаны, фаты и повязки. Но больно было видеть тайное желание продать все это, и не в силу нужды, а потому что «эта старинная мода прошла уже».



Нижний Новгород. Кремлевская башня 1903
Фанера, масло
40 x 30,5 см
Государственный музей Востока, Москва


<...> Дайте почву и костюму, и песне, и музыке, и пляске, и радости. Пусть растет старинная песня, пусть струны балалаек вместо прекрасных древних ладов не вызванивают пошлых маршей и вальсов. Пусть и работает русский человек по-русски, а то ведь ужасно сказать: в местностях, полных лучших образчиков старины, издавна славных своею финифтью, сканным и резным делом, в школах можно встречать работы по образцам из «Нивы».



Нижний Новгород. Кремлёвская башня 1903
Фанера, масло
40 х 30,5 см
Государственный музей искусства народов Востока. Россия. Москва


Где только живет старина, там звучит много хорошего; живут там лучшие обычаи. Вот она старина-то!

Но не умеем мы, не хотим мы помочь народу опять найти красоту в его трудной жизни. Не с радостью собирателя, а бережно, только очень бережно можно отнимать у народа его остатки красоты, его дива дивные, веками им взлелеянные. Только строгими весами можно выверять равноценность сообщаемого нами народу и похищаемого у него.



Нижний Новгород. Стены кремля 1903
Фанера, масло
31,5 x 82 см
Государственный музей Востока, Москва


В Шошкове меня поразила церковь чистотою своих форм: совершенный XVII век. Между тем узнаю, что только недавно справляли ее столетие. Удивляюсь и нахожу разгадку. Оказывается, церковь строили крестьяне всем миром и нарочно хотели строить под старину. Сохраняется и приятная окраска церкви, белая с охрой, как на храмах Романова-Борисоглебска. Верные дети своего времени, крестьяне уже думают поновлять свою церковь, и внутренность ее уже переписывается невероятными картинами в духе Дорэ. И нет мощного голоса, чтобы сказать им, какую несообразность они творят.

При такой росписи странно было думать, что еще деды этих самых крестьян мыслили настолько иначе, что могли желать строить именно под старину.



Юрьев-Польский. Георгиевский собор. 1903
Фанера, масло
31 x 39 см




Юрьев-Польский. Георгиевский собор 1903
Фанера, масло
40 x 31 см


На Изборских башнях только кое-где еще остаются следы узорчатой плитной кладки и рельефные красивые кресты, которыми украшена западная стена крепости. Не были ли эти кресты страшным напоминанием для крестоносцев, злейших неприятелей пограничного Изборска? Под толстыми плитными стенами засыпались подземные ходы, завалились тайники и ворота.

Знаменитый собор Юрьева-Польского, куда более интересный, нежели Дмитревский храм во Владимире, почти весь облеплен позднейшими скверными пристройками, безжалостно впившимися в сказочные рельефные украшения соборных стен. Когда-то эта красота очистится от грубых придатков и кто выведет опять в жизнь этот удивительный памятник?

Деревянная церковь на Ишне около Ростова, этот прекрасный образец архитектуры северных церквей, обшит досками и теперь обносится шаблоннейшим заборчиком, в конец разбивающим впечатление темно-серой церкви и кладбища с тонкими березами. В медленном разрушении теряют лицо живописные подробности Новгорода и Пскова.



Псков. Общий вид кремля 1903
Фанера, масло
31,5 x 82,5 см
Государственный музей Востока, Москва




Псковский погост 1903
Холст, масло
53 x 80 см
Национальный музей изобразительного искусства, Кишинев, Молдова




Псковский погост 1904
холст масло




Псково-Печерский монастырь 1907
Картон, смешанная техника
63 x 81 см




Псков. Окна старого дома. 1903




Старый Псков 1904




Успенская Пароменская церковь во Пскове
Начало 1900-х
Холст, масло
53 x 79 см
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург




Этюд псковской башни 1903
Холст на картоне, масло
27 х 37.5 см
Николаевский областной художественный музей им. В. В. Верещагина. Украина. Николаев


И не перечесть всего погибающего, но даже там, где мы сознательно хотим отстоять старину, и то получается нечто странное. После долгого боя отстояли красивые стены Смоленска, «с великим тщанием» законченные при царе Борисе. Теперь даже кладут заплаты на них, зато из старинных валов, внизу из-под стен, вынимают песок. Я хотел бы ошибиться, но под стенами были видны свежие колеи около песочных выемок, а вместо бархатистых дерновых валов и рвов под стенами – бесформенные груды песка и оползни дерева, точно после злого погрома. Вот тебе и художественный общий, вот и исторический вид! И это около Смоленска, где песчаных свободных косогоров не обнять взглядом. Обыкновенно у нас принято все валить на неумолимое время, а неумолимы люди и время лишь идет по стопам их, точным исполнителем всех желаний.

Вокруг наших памятников целые серии именных ошибок, и летописец мог бы составить любопытный синодик громких деятелей искажения старины. И это следует сделать на память потомству.



Смоленск. Башня 1903
Фанера, масло
39,5 x 30,5 см
Государственный музей Востока, Москва




Смоленск. Стена у Веселухи 1903
Фанера, масло
30.5 x 39.5 см
Государственный музей искусства народов Востока, Москва




Смоленск. Башня 1903
Фанера, масло
39,5 х 30 см
Государственный музей искусства народов Востока, Москва




Смоленск. Кремлевские стены 1903
Фанера, масло
31,5 x 82 см
Государственный музей Востока, Москва




Смоленск. Крыльцо женского монастыря 1903
Холст, масло
51,5 x 79 см
Государственный музей Востока, Москва




Смоленск. Крыльцо женского монастыря. 1903
Фанера, масло


<...> Но нам ли искать красивое? До того мы ленивы и нелюбопытны, что даже близкий нам красивый Псков и то мало знаем.

Никого не тянет посидеть на берегу Великой перед лицом седого Детинца; многим ли говорит что-нибудь название Мирожского монастыря, куда следует съездить хотя бы для одних изображений Спаса и Архангела в приделах. Старинные башни, рынок под Детинцем, паруса и цветные мачты торговых ладей, как все это красиво, как все близко от столицы. Как хороши старинные домики со стильными крылечками и оконцами, зачастую теперь служащие самым прозаическим назначениям вроде склада мебели и кладовых. И как мало все это известно большинству, кислому будто бы от недостатка новых впечатлений.

Если и Псков мало знаем, то как же немногие из нас бывали в чудеснейшем месте подле Пскова – Печорах? Прямо удивительно, что этот уголок известен так мало. По уютности, по вековому покою, по интересным строениям мало что сравняется во всей Средней Руси. Стены, оббитые литовцами, сбегают в глубокие овраги и бодро шагают по кручам. Церкви, деревянные переходы на стене, звонницы, все это, тесно сжатое, дает необыкновенно цельное впечатление.



Печоры. Монастырские стены и башни 1903
Фанера, масло
30,5 x 40 см
Государственный музей Востока Москва




Печоры. Монастырские стены и башни. 1903
Фанера, масло
30 x 40 см




Печоры. Ризница 1903
Фанера, масло
39,5 x 30,5 см
Государственный музей Востока, Москва


Можно долго прожить на этом месте, и все будет хотеться еще раз пройти по двору, уставленному старинными пузатыми зданиями красного и белого цвета, еще раз захочется пройти закоулком между ризницей и старой звонницей. Вереницей пройдут богомольцы; из которой-нибудь церкви будет слышаться пение, и со всех сторон будет чувствоваться вековая старина. Особую прелесть Печорам придают полуверцы – остатки колонизации древней Псковской земли. Каким-то чудом в целом ряде поселков сохранились свои костюмы, свои обычаи, даже свой говор, очень близкий лифляндскому наречию. В праздники женщины грудь увешивают набором старинных рублей, крестов и брактеатов, а середину груди покрывает огромная выпуклая серебряная бляха-фибула.

Издали толпа – вся белая: и мужики и бабы в белых кафтанах; рукава и полы оторочены незатейливым рисунком черной тесьмы. Так близко от нас, презирающих всякую самобытность, еще уцелела подлинная характерность, и несколько сот полутемных людей дорожат своими особенностями от прочих.



Печоры. Внутренний двор Печорского монастыря 1903
Фанера, масло
30,8 x 40,3 см
Частное собрание




Печоры. Большая звонница 1903
Фанера, масло
83 x 31,5 см
Государственный музей Востока, Москва




Печоры. Вход в монастырь и стена с переходом (Печоры. Ворота. Внутренний вид) 1903
Картон, масло


Предвижу, что археологи скажут мне: дайте денег, укажите средства, ибо монументальные сооружения требуют и крупных затрат. Но не в деньгах дело; денег на Руси много; история реставрации Ростовского кремля и некоторых других памятников, наконец, сейчас переживаемое нами время ясно свидетельствуют, что если является интерес и сознание – находятся и средства, да и немалые. Деньги-то есть, но интереса мало, мало любви. И покуда археология будет сухо научною, до тех пор без пророчества можно предсказать отчужденность ее от общества, от народа.



Суздаль. Монастырь Александра Невского 1903
Фанера, масло
31 x 40,3 см




Суздаль. Стены Спасо Евфимиева монастыря. 1903




Суздаль. Белая церковь (Козьмодемьянская церковь) 1903
масло


<...> В жизни нашей многое сбилось, спутались многие основы. Наше искусство наполнилось самыми извращенными понятиями. И старина, правильно понятая, может быть доброй почвой не только научной и художественной, но и оплотом жизни в ее ближайших шагах.

Я могу ожидать вопрос: «Вы дали неутешительную картину дела старины русской, но что же вы укажете как ближайший шаг к нравственному исправлению этого сложного дела?»



Углич. Воскресенский монастырь в Угличе 1904
Дерево, масло
46 x 83
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург




Углич. Крыльцо церкви Иоанна Предтечи. 1904
Фанера, масло




Углич. Церковь Царевича Дмитрия. 1904
Фанера, масло




Пейзаж (Углич, церковь св. Леонтия Ростовского за Волгой) 1904
Бумага, акварель
11 х 16.5 см
Горловский художественный музей. Украина




Углич с Волги 1904


Пора русскому образованному человеку узнать и полюбить Русь. Пора людям, скучающим без новых впечатлений, заинтересоваться высоким и значительным, которому они не сумели еще отвести должное место, что заменит серые будни веселою, красивою жизнью.

Пора всем сочувствующим делу старины кричать о ней при всех случаях, во всей печати указывать на положение ее. Пора печатно неумолимо казнить невежественность администрации и духовенства, стоящих к старине ближайшими. Пора зло высмеивать сухарей-археологов и бесчувственных педантов. Пора вербовать новые молодые силы в кружки ревнителей старины, пока, наконец, этот порыв не перейдет в национальное творческое движение, которым так сильна всегда культурная страна.
Рерих Николай Константинович, 1903




Москва. Вид Кремля из Замоскворечья 1903
Фанера, масло
39 x 30,5 см
Государственный музей Востока, Москва




Старый Псков 1922 Эскиз декорации к опере Н. А. Римского-Корсакова Псковитянка
Холст, темпера
51 x 76 см
Музей Н. К. Рериха, Нью-Йорк, США




Древний Псков 1936
30.4 × 45.8 см
Темпера, Картон




Звенигород. 1933
Холст, темпера
46 x 79 см
Музей Н. К. Рериха, Нью Йорк, США




Сергиева пустынь 1933
Холст, темпера
46,3 x 79 см
Музей Николая Рериха, Нью-Йорк




Часовня Сергия 1937
Холст, темпера
34 x 50 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва




Древний Новгород 1936
Картон, темпера
29 x 44,8 см
Аллахабадский муниципальный музей, Аллахабад




И открываем врата 1922
Холст, темпера
70 x 100 см
Частное собрание




И несем свет 1922
70.4 × 101.1 см
Темпера, Холст





livelib.ru
gallery.facets.ru
www.litmir.me
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Рерих Николай Константинович «По старине» | natalie-v-k - Дневник natalie-v-k | Лента друзей natalie-v-k / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»