Это цитата сообщения ЗДОРОВЬЕ_РОССИИ Оригинальное сообщение

ПОВИНОВЕНИЕ В ТОТАЛИТАРНОЙ СИСТЕМЕ

ПОВИНОВЕНИЕ В ТОТАЛИТАРНОЙ СИСТЕМЕ

Насильственное убеждение, которое осуществляется харизматичным авторитарным лидером в контролируемой им закрытой обстановке, приводит к тройной изоляции последователя. Вопреки распространенному в обществе убеждению, главное чувство участников тоталитарных групп не сопричастность и товарищество, а именно изоляция. Итак, последователя изолируют от внешнего мира, ему не дают полноценно общаться с членами группы — только в узких рамках группового жаргона и при соблюдении жестких правил поведения. Вследствие возникающей диссоциации последователь изолирован и от самого себя — ему отказывает способность правильно оценить ситуацию.

В результате деятельности такой системы лидер полностью контролирует сверхдоверчивых и сверхпокорных последователей, готовых поверить во что угодно и сделать что угодно. Теперь последователей можно эксплуатировать — финансово, сексуально, в качестве ресурса (пользоваться их трудом и не платить за него). Можно использовать их детей, а иногда и заставить людей отдать свою жизнь в угоду интересам лидера, как, например, в случаях с групповыми самоубийствами и террористами-смертниками. Во время нашей с Мариной беседы в том гарлемском ресторанчике она призналась, что пошла бы на все ради Ньюмена. Девушка ощущала такую всепоглощающую преданность, что, если бы понадобилось, «заслонила бы Фреда собой от пули».

Однако не все, кто пересекается с тоталитарными группами, становятся их членами, поддавшись промыванию мозгов. Бенджамин Заблоки цитировал по этому поводу библейское изречение: «Много званых, а мало избранных». В основном секты стараются не удерживать «неэффективных» последователей и тех, кто будет только расходовать ресурсы, а некоторым потенциальным последователям удается — тем или иным способом — сопротивляться внушениям. Таким образом, существует принципиальное различие между вербовкой и удержанием — то есть воспитанием «повинующегося агента». Процесс вербовки и мотивация (или ее отсутствие) вербуемого сильно разнятся от группы к группе. Существует огромное разнообразие способов вербовки: от самоотбора (стереотипный «искатель», попадающий в секты нью-эйдж) до рекрутирования детей-солдат под дулом пистолета в группировки вроде Господней армии сопротивления в Уганде. Тем не менее, как только человек оказывается в сфере влияния секты, начинается работа по его удержанию, которая во всех тоталитарных организациях совершается очень похоже.

Удержание предполагает, что потенциальный последователь не ограничивается лишь мимолетным интересом к группе. Не менее важно, чтобы его ценность для группы оправдывала усилия, необходимые для промывания мозгов или индоктринации. Нужно поместить человека в такие условия, в которых ему будет сложно сопротивляться (то есть когда изоляция уже произошла). Позже мы рассмотрим, какие условия позволяют сбежать из тоталитарной системы или усилить свое сопротивление адептам культа.

Отчет MI550 подтвердил то, что давно известно исследователям террористических организаций и культов: не существует единого (или во всяком случае простого) демографического или психологического профиля человека, наиболее уязвимого для внушений. Как считает Джон Хорган, вместо того чтобы спрашивать, зачем последователей вербуют и промывают им мозги, лучше задаться вопросом, как это происходит. Жертвами промывания мозгов стали и становятся многие и многие люди разных национальностей, возраста, рас и достатка, от адептов Дэвида Кореша и Джима Джонса, последовавших — или принужденных последовать — за своими лидерами в загробную жизнь, до современных террористов-смертников наподобие подростков-сомалийцев из Миннеаполиса (которые, как и тысячи других молодых людей, сбежали, чтобы примкнуть к джихаду) и остервенелых прозелитов самых разных тоталитарных групп (религиозных, политических, «тренингов личностного роста»). Число потраченных впустую жизней, разрушенных отношений, попранных убеждений продолжает расти.

Что же случилось с Мариной Ортис? В «Замысле Ньюмена» она добилась неплохого положения (пусть и не добралась до высших, так сказать, эшелонов) и попала в психотерапевтическую группу избранных, которую вел сам Ньюмен. Но все закончилось тем, что после пяти лет пребывания в секте между ней и двумя «социальными психологами» организации на домашнем собрании возникла ссора. Ее дочь, как раз достигшая подросткового возраста, начала «устраивать сцены», прогуливать уроки и вообще доставляла много хлопот. Психологи требовали, чтобы Марина отказалась от дочери и отдала ее в приемную семью:

Они сказали мне: «Понимаешь, она мешает твоей работе на благо революции» — и тут меня просто осенило. Меня как будто холодной водой окатили, я заметила все, что упускала из виду, и это стало большой такой пощечиной, которая помогла мне прийти в себя и свалить оттуда к черту. Я ушла через несколько недель, и, понимаете, уже тогда, в тот момент, я сказала им: «Я делаю это для нашего будущего, а вы хотите, чтобы я просто избавилась от него». Что-то типа того. И это было настолько возмутительно и немыслимо, что я, понимаете… Я бы никогда не смогла… Нет, я, конечно, забросила их [детей] и не замечала всего, но… Это было слишком, короче.

Ее любовь к дочери и связь с ней были настолько сильны, что их не затронуло промывание мозгов: благодаря этой любви она и смогла преодолеть свою привязанность к группе. В главе 8 вы увидите, насколько это важно, а также узнаете о других способах, посредством которых последователи культа могут вырваться на свободу (да, большинство воспринимает это именно как побег) из тоталитарных систем, ставших для них ловушкой. Позже Марина писала:

Когда я наконец ушла из секты в июне 1990 года — после того как мне окончательно разонравилась ее внутренняя тоталитарная структура, которая, как по мне, опирается в основном на рабский труд ради прибыли, хотя люди верят, что работают во имя справедливости и равенства, — мне пришлось буквально заново строить жизнь. У меня испортились отношения с детьми и семьей. Я набрала многотысячных кредитов. А моя самооценка и способность принимать решения были просто растоптаны.

Когда Марина распрощалась с сектой, ей постепенно удалось помириться с семьей, найти новую работу и наладить личную жизнь. Она начала публично говорить о манипуляциях, коррупции и эксплуатации в «Замысле Ньюмена». После ее ухода Ньюмен заявил на собрании организации: «Марины Ортис, которую вы знали, больше нет. Для нас она умерла. Ее место на свалке истории». Лидерам, повторю, не нравится чувствовать себя покинутыми. Им нужна полная зависимость, верность и покорность — все, что навсегда привязывает к ним последователей. И Фред Ньюмен отнюдь не был исключением из этого правила.

Вот мое рабочее определение тоталитарной системы: Тоталитарная система создается и контролируется харизматичным авторитарным лидером (чья власть впоследствии может перейти к целой группе управляющих). Это ограниченная, спаянная, строго иерархическая и изолированная социальная система, поддерживаемая и представленная уникальной тотальной идеологией. Лидер запускает процесс промывания мозгов, или насильственного убеждения, направленный на изоляцию и контроль последователей. В результате члены группы становятся объектами эксплуатации и потенциальными «повинующимися агентами», которые слепо подчиняются группе даже в ущерб интересам собственного выживания.

Мы должны как следует понять этот процессе, а наша обязанность как общества — обезвредить его. Это взаимосвязано: чтобы что-то успешно обезвредить, надо по-настоящему разобраться, как оно работает. В следующей главе я приведу идеи, которые помогут нам изучить механизмы, лежащие в основе тоталитарных групп.

Александра Стайн - Страх, любовь и пропаганда: Механизмы влияния в сектах и тоталитарных системах