Сначала он доказывал, что на Марсе есть жизнь.
Потом - что у звезд нет ядра.
Потом пытал меня на предмет: что будет, если в лаву бросить уголь.
"Понятия не имею", - ответила я, и поскольку спать он решительно отказывался (накануне выходных мы позволяем себе ощутимо сбивать режим), - попросила принести мне воды, чтобы хотя бы минутку посидеть в тишине. Через эту самую минутку из лифта раздался страшный крик: «Мама, я застрял!!!»
Это место требует лирического отступления.
Да, в нашем деревенском доме есть лифт. Он ведет (везет) с первого этажа на второй, из кухни в мой рабочий кабинет, - и зачем он здесь нужен, известно только двоим: Господу Богу и моему мужу. Я втайне мечтаю из кухонной части лифтовой шахты сделать погреб для хранения разносолов, а из верхней… ну, к примеру лабораторию для проявления и печати цветных фотографий. Увы, пока не судьба.
Все дело в том, что мой муж относится к прекраснейшей, но крайне неудобной в быту категории людей, называемых «Crezy Professor». Док из фильма «Назад в будущее», - понимаете? И рукодельный лифт каким-то образом превращается в его мозгу в эту самую Машину времени… Или наоборот. Лучше я, пожалуй, объяснить не сумею.
Однако, вернемся к сюжету. Итак, в половине двенадцатого ночи я понимаю, что мой младший ребенок застрял в домашнем самодельном лифте в футболке и шортах и со стаканом воды в руках. И еще я понимаю, что ему страшно. Нет, это не клаустрофобия: ему страшно, что его будут ругать: все были предупреждены, что работа над Машиной времени не окончена, и пользоваться ею нельзя.
С половины двенадцатого до половины первого я бдительно изучила все, что может разбираться: стекла, петли, механизм открывания дверей и какие-то железные железки над шахтой, - одновременно убеждая ребенка, что эта штука очень похожа на тренировочную кабинку для космонавтов: «Ты ведь собираешься быть космонавтом, не так ли?» - «Конечно!»
В процессе исследования были обнаружены две щели. Первая - в дверях, толщиной в полотенце, - через него страдальцу были переданы: полотенце-таки, чтобы вытереть частично разлитую воду, – и картонная иконка «Умножение разума» с его письменного стола, - он немедленно ее потребовал, сказав, что с ней ему будет совсем не страшно.
Вторая щель, толщиной с ватное одеяло, была обнаружена сверху, между дверями и потолком, - через нее узнику (ему понравилось это слово, и я, пока разбирала то, что разбирается, не слишком, впрочем, успешно – читала ему Лермонтовского «Узника») передавалось: одеяло, мамина кофта, папин свитер, а также всяческое пропитание.
В половине первого я, наконец, смирилась с тем, что сама эту задачку не решу, - и написала смс мужу, который, если вы помните, в этот самый момент, возвращался из Москвы в Минск с подозрением на отит, инсульт и паническую атаку - но зато с бесценным багажом новых стоматологических знаний. Муж, к удивлению моему, отозвался. Сонным голосом он сообщил, что я сама, скорее всего, дитенка не освобожу, а он в шесть утра будет дома, и вот тогда…
Дитенок к этому времени уже свил удобное гнездышко из одеял, кофт и свитеров, нажевался пряников, допил оставшуюся воду и попросил почитать ему "Питера Пена", что мы немедленно и осуществили.
Гришка притащил из своей комнаты матрас, одеяло, подушки, мы устроились возле лифта и так зачитались, что опомнились в половине второго ночи. И то - только потому, что в моем мозгу отчетливо прозвучало: «Сони нет дома!!!»
Это было так достоверно, что я тут же набрала Аню: «Это правда???»
«Мама, я не знаю, что делать!!! Она уже два часа назад выехала от Беляевых – и ее все еще нет!!! Мама, я не знаю, что я с ней сделаю, когда она придет!!! Я буду звонить в милицию!!!»
И вот тут мне сделалось жутко.
В сухом остатке на полвторого ночи я имела: больного великовозрастного ребенка в поезде Москва-Минск, здорового семилетнего ребенка, в самодельном лифте в пятидесяти километрах от города - и ребенка пубертатного возраста, шатающегося по этому самому ночному городу неизвестно где неизвестно с кем.
Чтобы не истерить, я отложила Питера Пена, взяла молитвослов и сказала: «Господи!!! Пожалуйста!!! Чтобы она сейчас!!! Немедленно!!!Позвонила в дверь городской квартиры!!!» И мы с мальчишками начали читать акафист Святителю Николаю. Через семь минут позвонила Аня: «Она дома. Мама, я сейчас с ней поговорю!» «Уж поговори, пожалуйста!», - сказала я и возблагодарила небеса.
…
В шесть утра муж извлек узника из лифта, в одиннадцать мы ехали из деревни в город за диагнозом, в два шатались по аптекам в поисках лекарств. Постельный режим, 10 дней дневного стационара и бережное обращение до глубокой старости.