• Авторизация
Дневник O_Sofi Лента друзей - Дневник - Полная версия


Веревкина Марианна Владимировна (1860 — 1938) | ЧАСТЬ III 07-02-2019 08:35 к комментариям - к полной версии - понравилось!

Это цитата сообщения Bo4kaMeda Оригинальное сообщение

Веревкина Марианна Владимировна (1860 — 1938) | ЧАСТЬ III

Bo4kaMeda
ЧАСТЬ I
ЧАСТЬ II






Красное дерево 1910
Марианна Веревкина
Бумага на картоне, темпера
75,5 × 65,5
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Горы, которые станут одним из наиболее частых пейзажных мотивов творчества Верёвкиной во время жизни в Швейцарии, возникают в ее работах задолго до переезда из Германии. Несмотря на то, что эта картина названа «Красное дерево», и дерево с огненно-рыжей листвой и правда выделяется композиционно и колористически, роль горы остается главенствующей.

Устремленная к небу громада будто вбирает в себя весь земной мир, включая деревья, крошечную часовню под ними и человека, в раздумьях сидящего прислонившись к стволу. Своим величием она олицетворяет одновременно тяготы и значимость, которыми оборачивается духовный поиск в человеческой жизни.






Молитва 1910
Бумага на картоне, темпера
104,5 × 78
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Круглящиеся зеленые холмы открывают вид на горный пейзаж, уводя взгляд зрителя к горизонту, прегражденному величественной грядой. Формы заснеженных вершин вторят силуэту белокаменной часовни, расположенной на первом плане, объединяя таким образом традиционную христианскую религиозность с поиском новой духовности – лейтмотив жизни и искусства Марианны Верёвкиной.

Интересно, что, сочетая горные мотивы с темой духовных исканий, художница оказывается на удивление близка к одному из своих русских современников, члену объединения «Мир искусства» – Николаю Рериху, который глубоко интересовался созданием новой религиозности и тоже писал темперой. «Молитва» была создана задолго до того, как Рерих стал «мастером гор», но некую общность, заочно объединившую двух творцов, можно воспринимать как подтверждение тезиса, что иногда идеи и правда «витают в воздухе» и что дух времени, ведущий разных людей к схожим решениям, действительно существует.





Трагическая атмосфера 1910
Бумага на картоне, темпера
46,8 × 58,2
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Заинтригованная изобразительными возможностями движения, Марианна Верёвкина в своих работах большое внимание уделяла позе и жестам персонажей. В произведениях художницы они говорят гораздо больше, чем лица, последние зачастую и вовсе смазаны, полностью лишены индивидуальных черт.

В этой картине женщина обхватывает себя руками и немного сгибается, демонстрируя зрителю горечь собственного состояния. Безусловно, эмоциональный накал поддерживается и колористическим решением: красный — любимый цвет Верёвкиной, — выступая здесь лейт-мотивом палитры, создает беспокойное, тягостное чувство. Затемненный другими оттенками, он напоминает о крови, передает ощущение подавленной агрессии.

Композиционно два персонажа максимально дистанцированы друг от друга. Расстояние, подчеркнутое различием в масштабах, говорит о невосполнимой утрате, о непреодолимой пропасти разъединения.





В деревне 1910
Бумага на картоне, темпера
49 × 69,5
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Картина «В деревне» сочетает в себе, что характерно для творчества Марианны Верёвкиной, черты пейзажа и жанровой живописи. В каждой из подобных работ предполагается, что пейзаж, обыкновенно играющий ведущую роль в изображении, будет раскрывать и дополнять происходящее в людском мире действие или событие, насыщать его соответствующим эмоциональным содержанием.

Так и случается в картинах художницы, однако здесь перед зрителем вариант довольно необычного сочетания романтического горного пейзажа с церковью и темнеющим неспокойным небом и мирного, обыденного сюжета развешивающей белье женщины. Тесно размещенные на веревках разноцветные вещи создают мажорную ноту в колорите и образном строе изображения, напоминая выглянувшую после дождя радугу. Совмещая сцену человеческого быта с природным и возвышенным, Верёвкина обращает внимание зрителя на неразрывную связь, в которой и сосуществуют подобные явления жизни.





Женщины в саду. Около 1910
Бумага на картоне, темпера
21 × 29
Наследники Кармен и Диего Хагманн, Цюрих

Образность этой картины демонстрирует разнонаправленность художественных поисков Верёвкиной. Сюжет представляет собой беседу двух, по всей видимости, пожилых женщин, встретившихся в цветущем саду, что беспечностью и подчеркиванием прелести обыденных явлений уподобляет произведение работам импрессионистов. В то же время пастозность мазка, его динамика скорее напоминают по характеру полотна Винсента Ван Гога, передающие эмоции совершенно иного толка. Так, экспериментируя, Верёвкина сочетает кажущуюся беззаботность сюжета с эмоциональной насыщенностью формы: экспрессия цвета и фактура красок выходят за пределы, приемлемые для простого изображения будничных сцен, воспевать которые художница никогда не стремилась. Замкнутые в себе фигуры, темные одежды и почтенный возраст женщин вступают в противоречие с торжеством цветущей природы. Авторский замысел раскрывается в этом конфликте, неизбежно вызывающем мысли о скоротечности человеческой жизни.





Цирк 1910
Бумага на картоне, темпера
55 × 90
Музей Леопольда Хеша, Дюрен

Образы мест, предназначенных для общественных увеселений, нередко привлекали внимание Верёвкиной, давая лишний повод подчеркнуть двойственность жизни. Питейные заведения, кабаре и – как в данном случае – цирк получали, по ее воле, весьма неоднозначные трактовки. Два человека во фраках – должно быть, ведущие циркового представления, – повернутые к зрителю спиной, заинтересованно изучают происходящее в глубине картины действо: еще двое, согнувшись, словно от большой тяжести, тащат по арене некий предмет. Он напоминает одновременно и кусок белого полотна (но ведь перемещение ткани не требует стольких усилий), и тушу животного, и человеческое тело, завернутое в материю, будто в саван. Люди, стоящие у кулис, перешептываются, а многочисленная публика не сводит глаз с облаченного в белое объекта. Невозможность дать окончательный ответ на вопрос о том, что же происходит на арене цирка, рождает тревожное чувство неопределенности, подкрепляющееся волнующим сочетанием насыщенных контрастных тонов.





Bahnhof Prerow (Dünenlandschaft) 1911




Дождь в Преров 1911
Картон, темпера
54 × 74
Городская галерея в доме Ленбаха

Преров – это местность в Германии, на побережье Балтийского моря, где Марианна Верёвкина и Алексей Явленский провели лето 1911 года. Художники были глубоко впечатлены природой местности, ее длинными песчаными пляжами и прибрежными лагунами. Явленский пришел здесь к обновлению своего стиля, особенно колорита, что проявилось в возникновении в его полотнах сочетаний рыжеватых и лазурных тонов. В данном произведении Верёвкиной заметны те же тенденции, но обозначенные оттенки более нюансированы и тонки.

«Дождь в Преров» – одна из немногих работ художницы, в которых жанр пейзажа используется в чистом виде, не нарушенном даже минимальным присутствием людей или некоей сюжетной подоплекой. Судя по всему, этот вид Верёвкина посчитала настолько самодостаточным, что именно ему поручила взять на себя задачу выражения желаемого эмоционального состояния – меланхолии, о которой возвещает зрителю и низкое сумрачное небо, и беспокойно колышущиеся желтеющие травы полей – вестники скорой грозы.





Каток 1911
Бумага на картоне, темпера
57 × 75
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

В отличие от стабильной гармонии круга или квадрата, овал – динамичная, подвижная форма. Именно эта фигура лежит в основе одной из самых известных картин Марианны Верёвкиной – «Каток».

Продолговатые очертания залитой льдом площади, подающиеся с нарочитым искажением перспективы, способствуют созданию ощущения беспрестанного движения, царящего на катке. Десятки черных тенеподобных силуэтов суматошно скользят перед зрителем, напоминая причудливых насекомых с тонкими лапками, хаотично мельтешащих в воздухе. Однако, присмотревшись, можно заметить, что движение конькобежцев упорядоченно и создает отчетливую спираль, вписанную в овал.

Сопоставление насыщенных темных тонов, преобладающих в изображении, с акцентом в виде пылающих светом окон здания справа усиливает сновидческое впечатление, рождающееся от наблюдения за движением оживших теней, которым уподоблены посетители катка.





Праздник тела Господня 1911
Бумага на картоне, темпера
53 × 71,5
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Праздник тела Господня – одно из важнейших событий, отмечаемых католической церковью. Он связан с почитанием тела и крови Христа, претворяющихся в хлеб и вино во время таинства евхаристии. Верёвкина, понимавшая веру гораздо шире рамок отдельных религий, не находила ничего зазорного в том, чтобы отталкиваться в сюжетах картин от церемониальных обычаев той или иной религиозной системы, и при этом трактовала их по своему усмотрению. Так, непременной частью ритуала Праздника тела Господня является шествие со святыми дарами, которое совершают прихожане во главе со священниками, торжественно проходя по улицам города или вокруг главного храма. Здесь же священник несет дароносицу в полном одиночестве, удаляясь от поселения по безлюдной местности. Исходя из этого, можно предположить желание художницы подчеркнуть, что путь духа – всегда путешествие в одиночку, ведь даже пейзаж выглядит враждебно настроенным по отношению к священнослужителю, крепко прижавшему к себе дарохранительницу, выступающую как средоточие его веры.





Fruit Harvest in a Mountain Garden 1912
56 х 77 cm
Egg Oil tempera on board
Private collection




Беседа 1912
Бумага, гуашь и мел
56 × 74
Частная коллекция

«Беседа» – одна из крупных, носящих отчетливо графический характер работ Марианны Верёвкиной – напоминает о творческом наследии Анри де Тулуз-Лотрека, знаменитого французского художника и рисовальщика. Верёвкина отчасти вторит его технике рисунка, его темам, изображая светскую сцену, и даже в использованных оттенках оказывается довольно близка к этому мастеру. Известно, что художница, вдохновлявшаяся искусством постимпрессионистов, в числе которых был Лотрек, ценила в его работах в первую очередь не графические достижения, а колористику. Видеть в Анри лишь рисовальщика ей казалось ошибочным. О его творчестве она писала: «Рисунок лишь ограничивает цвет, цвет обрел присущую ему ценность и силу без какой-либо связи с окружающей средой. Вся эта гамма зеленого рядом с гаммой фиолетового. Он делает цвет, каким хочет».





Город в Литве 1913
Бумага на картоне, темпера
56,5 × 75,5
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

В еще одном своем произведении, посвященном Вильно, Верёвкина снова отдаляет от зрителя тот объект, что может показаться важнейшим, исходя из названия картины. Упомянутый город лишь виднеется вдалеке, а центром композиции в очередной раз становится длинная, прорезающая полотно вглубь дорога – путь, который необходимо преодолеть, чтобы добраться до цели, ею в этом случае выступает именно город.

Так в основе работы оказывается не явление или объект, а процесс. Чтобы подчеркнуть мотив преодоления, в качестве путника художница выбирает согбенную пожилую женщину, уже не способную передвигаться без трости. Тем не менее героиня выглядит предельно целеустремленно, выделяясь своей решительностью на фоне других персонажей, отдавших предпочтение пребыванию на одном месте.





Дом с фонарем 1913
Бумага на картоне, темпера
60 × 62
Частная коллекция

Сгустившиеся сумерки, тяжелое пасмурное небо, клонящиеся под напором ветра сосны, покосившаяся табличка, дом, не подающий никаких признаков жизни, и разрозненные группы людей, мрачно шагающих по дороге у самых границ изображения, – все эти элементы картины вступают в резкий контраст с ее основным действующим лицом. Фонарь, распространяющий лучи во все стороны, подобно маленькому ночному солнцу, кажется в произведении не только единственным источником света, но и единственным одушевленным, живым существом. Его свет, мягко ложащийся на пространство внизу, оказывается неутилитарным: освещая немалую часть дороги, он, как выясняется, подсвечивает пустоту, будто нарочно отстраняя от себя все прочие объекты. Сияние фонаря в его подчеркнутой экспрессии одновременно предупреждающее и обнадеживающе-манящее.





Полицейский пост в Вильно 1913
Картон, темпера
98 × 82
Городской музей современного искусства, Аскона

Вильно (нынешний Вильнюс) – город, в котором Верёвкина провела значительную часть своего детства, куда не раз возвращалась взрослой, поэтому он нередко возникал в творчестве художницы, превращаясь в город ее внутреннего мира.

Ночной город, изображенный как перспектива зданий, съедающих ведущую в никуда дорогу, становится местом действия странного события. Изображенный на первом плане огонь кажется явлением метафизического свойства или даже самостоятельным живым существом. Разгоревшееся в центре улицы, прямо у полицейского поста, пламя, судя по всему, не вызывает интереса у сотрудников ведомства, и лишь один из них завороженно смотрит на переливающиеся разными цветами огненные всполохи.

Характер изображения пожара – главного персонажа этой картины – показывает, насколько важной для художницы остается графическая составляющая образа





The Dancer Sacharoff 1912-1913
47.5 х 43 cm
gouache on laid paper




Храм Святой Анны в Вильно 1913
Бумага на картоне, темпера
99,5 × 85
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Называя свое полотно в честь одной из главных достопримечательностей Вильнюса, Верёвкина, тем не менее, не удостаивает ее присутствием на первом плане изображения – здесь размещается костел бернардинцев. Лишь за ним виднеется боковая стена самого храма Святой Анны: художница пренебрегла возможностью продемонстрировать его знаменитый позднеготический фасад. Внимание Верёвкиной сосредоточено отнюдь не на архитектурных особенностях церквей, а на процессии женщин, следующих за священнослужителем к первому храму. Тот факт, что за ним по той же оси расположены и второй, и третий (высящийся на отдаленном холме), делает каждую церковь метафорой особой, отдельной вехи на пути людей к вере.





Церковь в Сант Прекс 1914
62 х 47 см
Темпера, бумага, картон. Частная коллекция




Swirling Snow, circa 1915
52 х 68 cm
Tempera on cardboard
Lentos Kunstmuseum Linz (Austria Linz)




Ant-hill, circa 1916
oil on paper mounted on cardboard
43.8 × 46.9 cm
Galleria Castelnuovo, Ascona




St. Prex, Doorway, Garden with Rainbow 1916
37 х 28 cm
Tempera on cardboard
Private collection




Phantastische Nacht 1917
oil and tempera on cardboard
79 х 57.4 cm




Вихрь любви 1917
Бумага на картоне, темпера
45,5 × 60
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Сюжетная составляющая картины «Вихрь любви» весьма необычна для творчества Верёвкиной. В пейзажных формах художница изображает свое видение любовной страсти: охватившая сразу пять слившихся в объятиях пар, она передается и всей окружающей среде, деформируя очертания объектов и играя переливающимся калейдоскопом цветов.

Произведение, являющее на первый взгляд торжество единения двух человеческих существ, устроено не так просто, как может показаться вначале. Внимательный зритель неизбежно увидит, изучив две пары на первом плане, что порыв к слиянию здесь носит односторонний характер. Только мужчины обхватывают женщин руками и тянутся с поцелуями к их лицам, в то время как женщины стараются всеми силами избежать этого навязанного союза: одна стоит к преследователю боком, пытаясь оттолкнуть его локтем, другая неестественно выгнулась назад, а руки ее плотно прижаты к телу. Мистический вихрь любви на самом деле оказывается историей о насилии.





Старьевщик 1917
Бумага на картоне, темпера
67 × 97,5
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

«Старьевщик» – одна из тех картин Марианны Верёвкиной, где формы трактуются с максимальной экспрессией, чтобы довести эмоциональный накал до предела возможности. Преобладание мрачных тонов сопровождается гипертрофированными гротескными формами, иногда очерченными беспокойными, подвижными линиями, а иногда и вовсе вырвавшимися за их пределы бушующими цветовыми массами. На фоне гнетущего неба и будто бы оживших гор гладь озера кажется обманчивой, воспринимается как «тихий омут», в котором непременно должно таиться что-то пугающее и загадочное. Старьевщик с его карикатурной фигурой, напоминающей тельце богомола, и неясным лицом походит на выходца из темных глубин водоема или вовсе на пришельца из иного мира.





Снег ночью 1918
Картон, бумага, темпера
58,6 × 45,3
Частная коллекция




Блуждающие огни 1919
Бумага на картоне, темпера
75 × 57
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Данная картина перекликается с ранней работой Верёвкиной «Красное дерево», где в том же вертикальном формате изображена гора, доминирующая над остальными объектами. Однако на смену дереву с яркой раскидистой кроной из названного произведения приходит скромных очертаний деревце, будто уснувшее или застывшее перед великолепием покровительствующей ему громады.

Существенное изменение, привнесенное в новую картину – смена времени суток, – использовано художницей, чтобы уделить внимание ночному небу, таящему чудеса недостижимых высот. Изображая следы, оставленные звездами в вышине, и распространяя по всей поверхности работы лиловые вкрапления таинственного света, Верёвкина создает мистериальную, магическую атмосферу, и кажется, что звездная пыль скатывается по склонам величественной горы. Ощущение чего-то небывалого подкрепляется присутствием расположенных в левом нижнем углу произведения двух полупризрачных белых фигур, держащихся за руки.





Автопортрет в виде ангела. Около 1920
Бумага на картоне, карандаш, тушь и пастель
74 × 56
Галерея Саккетит, Аскона

Появление портрета, в котором Верёвкина отождествляет себя с существом горнего мира, неудивительно: Марианна считала художника созданием, занимающим промежуточное положение между человеческим и божественным, а возможность являться им воспринимала как дар свыше. «Я была ребенком, когда попросила Господа сделать меня художником. И Господь внял моей молитве. Я художник», – писала Верёвкина.

Получив божественное откровение, творец становится пророком красоты, служение которой мастер приравнивала к служению истине. «Красота достойна культа как истина», – считала она и продолжала: «В реальной жизни мы не видим ни красоты, ни истины». Так, из сказанного следовало, что задачей любого художника является раскрытие этих высших ценностей посредством красок и форм.





Неразумные девы 1921
Бумага на картоне, темпера
67 × 76
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

«Притча о десяти девах» – часть Евангелия от Матфея, в которой рассказывается о пяти разумных и пяти неразумных девах. Все они отправились навстречу жениху, но девы разумные взяли с собой светильники и масло, а неразумные лишь светильники. Ожидание затянулось, и когда все-таки явился жених, оказалось, что неразумные девы не могут снова зажечь потухшие светильники и встретить его, так как в них выгорело все масло, и неоткуда его налить. Эту историю следует понимать как аллегорию готовности и неподготовленности души ко встрече с Христом («женихом»), где разумные девы олицетворяют праведность, а неразумные – если не порочность, то уж точно недостаточно бережное отношение к вере.

Художница несколько трансформирует трактовку этой притчи. На ее картине, названной «Неразумные девы», изображены не пять, а все десять девушек, которые отплывают на лодке от пылающих берегов. Языки пламени отражаются в воде, и кажется, что огонь охватывает судно. Горячие алые всполохи окрашивают даже лица героинь, рисуя на них румянец. Девы же, несмотря на бушующую катастрофу, не кажутся хоть сколько-то напуганными: двое из них заняты греблей, а остальные улыбаются, смеются, переговариваются между собой и обнимаются. Их группа рождает ощущение общности и некоей загадочности – а не сами ли девы устроили пожар: не дождавшись жениха, разбили светильники и сбежали с острова на поиски новой жизни? В любом случае, переиначивание евангельского сюжета соотносится с бунтарским духом Верёвкиной, которая искала новые пути для духовного развития, далеко не всегда совпадающие с традиционной религиозностью.





The big Moon 1923




Полная луна 1923




Рыбак, застигнутый бурей 1923
Бумага на картоне, темпера
48,5 × 63
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Пейзаж на этой картине напоминает изображенный в работе «Неразумные девы» – тот же водоем и скалы на заднем плане, однако разнообразие тонов сменяется однозначным ледяным холодом и беспросветным небом. Заиндевевшие скалы, отливающая темной бронзой вода, чернеющие тучи – в данном произведении не найти теплых оттенков. На пяти лодках рыбаки перевозят поклажу, напоминающую хворост. В центре композиции художница расположила персонажа, который оказался неподготовленным к передрягам погоды: ему одному нечем покрыть свою вязанку, и в его позе читаются растерянность и полное бессилие перед непредсказуемыми природными силами. Этот образ может служить метафорой невозможности предугадать внезапные невзгоды, заготовленные жизнью для каждого, и как-либо подготовиться к ним.





Фантастический пейзаж 1923
Картон, масло
47 × 67,5
Частная коллекция




Живые и мертвые 1924
Бумага на картоне, темпера
55,5 × 75
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

В этой картине зритель снова видит сцену ночной работы в пейзаже, объединяющем природные и индустриальные элементы. На первом плане четверо мужчин готовят к отправке лодку, в которой другие четыре человека недвижно сидят, то ли наблюдая за происходящим, то ли полностью погрузившись в свои мысли. Суть полотна могла бы заключаться в изображении ночного труда, не будь у него названия, которое провоцирует разгадывать произведение в заданном художницей ключе.

Что же могла иметь в виду Верёвкина? Можно предположить, что «живые» – это активные персонажи, мужчины за работой, они объединены деятельностью, светлой одеждой разных тонов, освещенностью, разнообразием поз. Остальные же четверо, в таком случае, претендуют на звание «мертвых»: их позы одинаково статичны, одежда темна, ее с трудом различимые оттенки перекликаются с цветом земли, гор, древесины, из которой сделана лодка. Позы выдают в них стариков, и создается впечатление, что молодые рабочие на самом деле заняты не чем иным, как подготовкой отправления своих пассажиров в путь, конечным пунктом назначения которого станет вечность.





Ночная смена 1924
Бумага на картоне, темпера
56,5 × 74
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

В середине 1920-х, в первые годы пребывания в Асконе, распространенным сюжетом работ Марианны Верёвкиной становится жизнь рабочих людей, часто, как это бывало в ее картинах и раньше, переосмысленная в метафизическом ключе и представленная на фоне индустриального пейзажа. Так, на смену излюбленным художницей горам приходят не менее значительные по масштабам фабричные здания.

Верёвкиной удается уловить и передать с помощью цвета атмосферу, создающуюся при искусственном ночном освещении, когда может показаться, что все видимое будто происходит во сне, а понурившие головы работяги передвигаются по территории как сомнамбулы, не осознающие своих действий





The Yellow Bush, circa 1925
62 х 48 cm
Tempera on paper on paper
Fondazione Matasci per l'Arte (Switzerland - Tenero-Contra)




Шахта 1926
Бумага на картоне, темпера
55 × 73
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Еще одна картина с использованием мотива физического труда – «Шахта» – демонстрирует работающих ранним утром людей. Занимается заря, окрестные улицы пустуют, и лишь девять человек, объединенных тяжелой ношей, вносят контраст в безмятежную идиллию начинающегося дня. Помещая трудяг в центр композиции, Верёвкина делает их никем не замеченную работу более значительной. Она равномерно распределяет фигуры, показывает их двигающимися в синхронном шаге и одинаковых позах, что придает всему шествию характер сакрального, но в то же время уподобляет его декоративной композиции, орнаменту, суть которого заключается в ритмическом повторении однородных элементов.





Аве Мария 1927
Бумага на картоне, темпера
75 × 57
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

В середине 1920-х у Марианны Верёвкиной появляется близкий друг – берлинец Эрнст Альфред Айие, которого художница считала новым воплощением святого Франциска Ассизского и даже дала ему прозвище Санта. Вместе они совершили паломническое путешествие по местам Франциска в Италии, побывали в Ассизи – месте рождения святого, там стоит самый известный из посвященных ему храмов.

Айие стал прототипом нескольких персонажей в работах Верёвкиной. Именно он вдохновил ее на образ монаха в картине «Аве Мария», где священнослужитель представлен в диалогемолении с изображенным в глубине улицы зданием церкви, олицетворяющей высшие силы.





Преступление 1920-1927
Бумага на картоне, темпера
105 × 82,7
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Горы, которые так любила изображать Верёвкина, в ее работах не просто природные образования, но и практически одушевленные носители определенных эмоций, причем каждый раз различных. Если в некоторых произведениях гора являет собой спокойствие и торжественное величие, то в данном формы скал, их композиция в сочетании с мрачным колоритом рождают весьма гнетущее чувство. Фигурка человека – преступника, как можно понять из названия – кажется ничтожно маленькой и беспомощной на фоне гряды. Стремясь затеряться в ее недрах, персонаж устремляется вглубь, а сгрудившиеся вокруг скалы будто обступают его, готовясь закрыть путь назад и рождая у зрителя ощущение, близкое к клаустрофобии.





Вечный путь 1929
Бумага на картоне, темпера
100 × 70
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

Интерес к изображению горного пейзажа побуждал Верёвкину все чаще обращаться к вертикальным форматам, которые наилучшим образом позволяют выразить величие устремленных ввысь скал.

В данном случае они занимают практически все пространство картины, за исключением небольшого небесного просвета вверху и узенькой горной тропы внизу, которая, как и обычно в произведениях художницы, будто бы ведет в никуда. Однако на одной из вершин виднеется светлое пятнышко монастыря с высокой колокольней, подсказывающее направление пути внушительной процессии людей. Их место в композиции полотна таково: кажется, словно они только-только ступили на эту дорогу и остановились, завидев свою цель, как перед явленным вживую чудом.





The Victor 1930
71 х 99 cm
Tempera on cardboard
Museo Comunale d'Arte Moderna (Switzerland - Ascona)




Сaломея с головой Иоанна Предтечи 1930




Покинутые 1920-1930
Бумага на картоне, темпера
69,5 × 55
Фонд им. Марианны Верёвкиной, Аскона

«Покинутые» – одна из наиболее меланхоличных работ художницы этих лет, где все элементы – оставленные на побережье лодки, накренившаяся набок сосна, старик, готовящийся исчезнуть из пределов видимости зрителя, колорит с преобладанием холодных оттенков, а также название – призваны вызывать мысли об одиночестве.

Сама Верёвкина относилась к данному явлению двояко. Она писала: «Всякий, кто хоть чего-нибудь стоит, всегда одинок. Он радуется, что несет в себе нечто, недоступное пониманию других». Далее, тем не менее, признавала, что «быть наедине со своей мыслью прекрасно, быть наедине со своею душою грустно», и именно о втором виде одиночества – душевном – идет, скорее всего, речь в представленной картине.





Скорбный город. Около 1930
Бумага на картоне, темпера
89 × 72,5
Фонд им. Марианны Верёвкиной
Аскона

Насыщенное голубое небо без единого облачка, городок ярких домишек, словно большой пчелиный улей гнездящийся в лоне меж двумя горами, открывающими вид на заснеженные вершины вдали – изобразительный строй этой картины выдержан скорее в мажорном духе. Тем не менее ее название свидетельствует об обратном. Художница будто намеренно решила поиграть с восприятием зрителя, показав, что не все в мире может нести такие однозначные эмоции, как можно подумать при первом взгляде.

Три общающиеся женщины на первом плане, похоже, перемещены сюда из ранней работы Верёвкиной – «Проселочная дорога», что закольцовывает ее творческое наследие, своеобразно подчеркивает верность мастера своим идеалам, избранному однажды пути в мире искусства.





Монах 1932
Картон, темпера
110 × 80
Городской музей современного искусства, Аскона




Fishermen
watercolor, gouache and pastel on paper
43.5 х 36.5 cm




View of Munich
27.94 х 45.72 cm
gouache and ink over pencil on paper
Private collection




Ночная рыбалка в Асконе
Бумага на картоне, темпера




Прачки




Старинная улочка
Бумага, смешанная техника




Portrait of Marianne von Werefkin
Gabriele Münter, circa 1912
33 х 55.1 cm
oil on board




Габриэла Мюнтер
Портрет Марианны Веревкиной, 1909




art.biblioclub.ru

.
вверх^ к полной версии понравилось! в evernote


Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Веревкина Марианна Владимировна (1860 — 1938) | ЧАСТЬ III | O_Sofi - Дневник Sofi | Лента друзей O_Sofi / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»