Во время переписи населения академик Юлий Борисович Харитон, руководитель Арзамаса-16, не смог точно ответить на вопрос анкеты: «Состоите ли вы на воинском учете и воинское звание». Девушке, пришедшей к нему с анкетой, он сказал:
— На учете состою, в каком звании — не знаю. Но я завтра уезжаю в Москву и через день вернусь. Я там все выясню. Если вы сможете зайти ко мне через три дня, я отвечу на вопрос точно.
В Москве Харитон зашел в военкомат по месту приписки. За столом сидел и что-то писал мощный широкоплечий капитан. Юлий Борисович обратился к нему:
— Простите, пожалуйста, мне бы хотелось...
Капитан, слегка приподняв глаза от бумаги, прервал его:
— Подождите, я занят!
Прошло минут пять. Ю.Б. Харитон сделал еще попытку:
— Извините, но мне нужно узнать... Капитан, глянув свинцовым взглядом, рыкнул:
— Я же сказал, подождите!
Его явно раздражала эта щупленькая фигура, крутящая перед собой в руках беретку, свернутую трубочкой.
Наконец капитан оторвался от бумаг и небрежно бросил:
— Ну, что там у вас?
Выслушав вопрос Юлия Борисовича, он прошел в заднюю комнату, где, видимо, была картотека. Когда капитан проходил через дверь, особенно подчеркивались его габариты: головой он едва не касался притолоки, а плечами — косяков.
Через несколько минут в дверном проеме задней комнаты появилась фигура капитана, но выглядел он так, что вроде это он, а вроде и нет.
Ростом он стал значительно ниже, поскольку выходил на полусогнутых, в плечах — уже, потому что весь как-то сжался. Ладонь правой руки держал около головы, вроде бы в жесте отдавания чести, но поскольку на нем не было головного убора, то рука выглядела, как ствол, приставленный к виску. С нотками отчаяния и безнадежности в голосе капитан взвизгнул:
— ВЫ — ГЕНЕРАЛ!