НЕУДОБНАЯ НАЦИЯ
Население возникшей только в конце XVIII века Одессы складывалось из голытьбы, перекати-поля, лиц, а точнее, физиономий, находящихся в конфликте с обществом, — беглых из Османской империи, голодранцев из итальянских княжеств, средиземноморских пиратов и прочей подобной публики.
Первые лет десять даже основным рабочим языком в городе был — о ужас! — вовсе не украинский и даже не русский — итальянский, как в турецком флоте, куда массами вербовались согласные не пьянствовать за относительное материальное благополучие и возможность иметь четырех жен.
Примерно в это же время Россия отхватила большой кусок Польши и с ужасом обнаружила в числе своих новых подданных не ахти как приятных ей евреев. Распихивая их куда попало, она некоторых переселила и под Одессу — в село Бурдовка, где жил мой прадед (оно есть и сейчас).
Поскольку Одесса вошла в так называемую «черту оседлости» и евреям там жить разрешалось, еврейского населения в городе по переписи 1897 года оказалось 30,5%. Находились и такие, кого это сильно не радовало, и в погроме, случившемся в октябре 1905 года, погибло до 500 человек.
Неудивительно, что множество евреев решили не ждать следующего погрома и бежали кто куда — в том числе в принимающие эмигрантов без разбора национальности Северо-Американские Соединенные Штаты. Папа и мама Хаймана Коткина тоже перебрались из Одессы за океан.