Несмотря на то, что конверт заказали, заклеймили и послали куда подальше, он продолжал держать марку, не расклеивался и вёл себя весьма и весьма ПОЧТЕнно. Хотя всё равно в итоге сыграл в ящик…

Плёнка в аппарате «Фото» отвечала за кадры. Нежная и чувствительная, она проявила себя в работе настолько хорошо, что даже свои негативные качества сумела повернуть в позитивную сторону.

Большая нарядная люстра принадлежала к высшему свету. На всякие настольные лампы и торшеры она взирала свысока, хотя в будущем ей самой уже ничего не светило. Она достигла своего потолка.

В молодости лампочка жила со своим патроном и вся прямо так и светилась от счастья. Ну а к старости внутри у неё всё перегорело, хотя патрон был ещё хоть куда! Полный энергии, он ещё не одну лампочку держал в напряжении.

Тряпка наставила быку рога с тореадором. Бык, который не был тряпкой, испытал на тореадоре подарок наставницы. Тореадор, задетый за живое, отбросив приличия, орал матом. Тряпку рвало. Тореадор, вновь задетый за живое, отбросил копыта. Бык набычился и ушел в стойло. Коррида не удалась. Рваной тряпке пришлось одной краснеть за всех.

Первый блин вышел комом. Второй блин вышел комом. Третий блин тоже вышел комом. Когда десятый вышел комом, о блинах уже никто не вспоминал. А партию комов решено было считать удачной и повсеместно рекомендовать её как вкус, запах и калорийность всего меню. Так появилась первая КОМпартия.

Карл Маркс украл у Клары Цеткин кораллы. Клара Цеткин украла у Карла Маркса кларнет. Так впервые в истории проявилась преступная коммунистическая сущность.

Познакомили однажды одну тихую и перспективную депрессию с шумным и предсказуемым суицидом. Большая взаимная симпатия и нежная привязанность овладели ими сразу же. И посему жили они недолго и несчастливо. И умерли в один день, час и минуту…

Оголённый провод, долгое время находившийся в изоляции, соблюдающий традиции (закон ОМА) и потому не лишённый АМПЕРских амбиций, крепкого телосложения (двужильный), оказавшийся частично на нуле, без лишнего сопротивления пойдёт на контакт с окончательно ВОЛЬТАнутой розеткой для создания светлого будущего.

Мощная гильотина была способна любому надавать по шее. Поэтому постоянно контролировала себя, чётко отделяя главное от второстепенного. Острая на язык, недовольно ворчала: «Как эшафот устроен безголово…»

В квартире протекал потолок, со стен сыпалась штукатурка, оконные рамы были перекошены, а стёкла выбиты. Пол скрипел, двери рассохлись, краны текли, электричества не было. Но несмотря на жуткое состояние жилища, несовместимое с нормальной жизнью, на входной обшарпанной двери гордо, как знамя, развевалась порванная вывеска: «Квартира не сдаётся!»

 

Пётр Драйшпиц