«Пять углов Довлатова»




 

Авторы и режиссеры: Аза Бабаян и Вадим Дубнов

Операторы: Антон Веселов, Евгений Садыков, Николай Шарубин, Алексей Зыков, Владимир Крымов, Борис Кольцов, Денис Асланов
Продюсеры: Аза Бабаян и Вадим Дубнов
Производство: Аза Бабаян и Вадим Дубнов при поддержке министерства культуры Армении, Армения, 2015.
52 мин.

Трудно не согласиться с заявленным в самом начале фильма: «Какое было бы счастье, если бы Довлатов стал ворчливым армянским стариком…», дожил бы до нынешних дней, когда в баре можно заказать коктейль «Довлатов», на городских стенах увидеть граффити-портреты. Он узнал бы, что не только армяне, но и настороженные соседи-эстонцы почитают его как «настоящего русского вне идеологии».

Авторы фильма отправляются в путешествие вслед за Довлатовым: из Питера через Коми, Таллин до Нью-Йорка.

В путевом дневнике — размышления о компромиссах и нонконформизме.

Об отсутствии ненависти к режиму.

О мечте издать книгу. Ту самую, ради которой шел на компромиссы, собственной судьбой поверяя пушкинское «литература выше нравственности», книгу с уже сложившимся стилем: документальность, воссозданная художественными средствами.

Те самые «Пять углов. Записки горожанина», набор которых был рассыпан в таллинской типографии.

Ему нравилась характеристика, данная американским художником В. Бахчаняном: еврей Довлатов армянского розлива.

Изданные в США книги чудом попадали в СССР, передавались из рук в руки. Довлатов постепенно становился самым читаемым, культовым писателем.

Когда об этом ему рассказала фотограф Нина Аловерт, Довлатов с грустью в голосе произнес: «Поздно...»
 

О фильме говорим с его режиссерами Азой Бабаян и Вадимом Дубновым

— О Довлатове много говорят и снимают, в чем особенность вашего подхода?

Вадим Дубнов. Наш фильм — попытка осмыслить феномены русского писателя и советского писателя, взаимопроникновение и одновременность этих феноменов. Мне кажется, что Довлатов в этом плане — почти идеальный способ всесторонне исследовать все соотношения и составляющие этого уникального явления.

Аза Бабаян. У нас не биографический фильм, а попытка осмыслить эпоху и Довлатова в эпохе. Мы попытались не давать оценок ни творчеству писателя, которого, конечно же, очень любим, ни открывать какие-то завесы его личной жизни, о которой и без нас слишком много всего написано и снято. У нас широкая география съемок и много персонажей, как родных и друзей Довлатова, так и тех, кто к нему имеет опосредованное отношение.

— Вас вдохновили армянские корни Довлатова?

Вадим Дубнов. Нет, ни в коей мере. Мне кажется, что тот самый феномен русского писателя, которым любой ценой хотел быть Довлатов, состоит, в частности, и в его наднациональности и вненациональности, которую и исповедовал наш герой.

Аза Бабаян. О его армянских корнях я серьезно задумалась во время съемок. Довлатов больше, чем просто русский писатель с армянскими и еврейскими корнями, в моем представлении. Уверена, что масштаб его личности еще не вполне понят. Впрочем, в нашем фильме есть и критика Довлатова. Со стороны Дмитрия Быкова, например.

— Что для вас самих в его судьбе открылось во время работы над фильмом?

Аза Бабаян. Масштаб дарования. И еще мы, по-крайней мере — я, открыли для себя Довлатова как человека, так ни разу и не переступилвшего черту, которая отделяет порядочного человека от приспособленца, скажем так. Хотя в его эпоху быть конъюнктурным конформистом было модно и в Ленинграде (даже учитывая всю андеграундность творческой тусовки города), и в Америке, где во главу угла ставилась критика советской жизни. И хотя главные герои прозы Довлатова — простые люди, «обыватели», как говорит Быков, — рассказы писателя намного глубже, чем просто грустная история немного смешных людей абсурдного государства.

Вадим Дубнов. Недосказанность. В самом широком смысле — она, может быть, ключ к пониманию Довлатова. Она удивительным образом пронизывает как творчество Довлатова, сам его жанр, так и саму его жизнь, которая тоже воплощение какой-то незавершенности, отсутствия окончательных и банальных ответов.