Подлинная история Сулеймана Кануни (ч.1)
«Для нас важнейшим из искусств является кино»
Турецкий фильм «Великолепный Век» («Muhtesem Yuzuil», надеюсь, правильно написал) - многосерийный сериал, выходящий уже несколько лет – и конца края ему не видно – вызвал огромный интерес во многих странах, где он транслируется. А транслируется он, прежде всего в тех странах, кои либо входили в состав Оттоманской империи (Сербия, Болгария, Румыния, Греция, даже Венгрия), либо попросту являются тюркскими. Мне рассказывали, что в Казахстане на канале «Хабар» (канал дочери Назарбаева Дарихи) даже сделали блестящий перевод.
Особое дело – Польша и Украина: сии двое вроде как борются за право первородства Роксоланы, и потому для них фильм особенно интересен. И в России фильм популярен, хоть и идет на небольшом канале «Домашний». В конце концов, сами турки всегда именовали Александру (Анастасию) Лисовскую, дочь православного священника, именно РУССКОЙ красавицей.
Фильм идет или начнет идти и в «иных» странах (типа Франции или даже Дании?!), но есть существенное различие. Сии «иные» страны за сериал платят (будут платить!), а вот всем тем о ком речь шла выше – от греков до русских – Турция «Великолепный век» подарила! Запомним-ка это, уважаемый читатель!
Из всего сериала я, честно говоря, увидел (пока!) лишь восемь серий, но выводы сделал. В конце концов, как говорил Довлатов, вовсе не обязательно съесть таз оливье, дабы понять, вкусен салат или нет.
Салат вкусный – «Великолепный век» туркам удался.
Во–первых, фильм ДОСТОВЕРЕН! Все, кого я видел – похожи. Почти уверен, они примерно такими и были.
Хурремийе – статная, дородная рыжекудрая славянка с зелеными глазами, Нигкяр Калфа – умнейшая женщина гарема, красавица, как нам говорил наш профессор тюркологии, узбекского типа, наконец, Махидевран – страстная до бешенства черкешенка. Все один к одному.
То же и у мужчин. Хитроумнейший и коварнейший грек Феодор Паргали (Ибрагим-паша), степной красавец-барс Бали-бей Малкочоглу. Узнаете?
И достоверность у турок красивая, если хотите, даже гламурная. Достоверность бывает разная. Снял Павел Лунгин фильм «Царь» об Иване Грозном, так на беззубого Ивана в исполнении Петра Мамонова и глядеть-то больно. Да что там Мамонов! Лунгин даже Янковского (митрополит Филипп Колычев) умудрился показать уродливым. Вряд ли такая «правда», такого рода достоверность привьет какому-нибудь молодому русскому парню чувство национального достоинства.
Не зря турецкий режиссер во всех женских ролях снял манекенщиц – бывших и нынешних. Даже исполнительница роли матери Сулеймана актриса Небахат Чехре была в свое время Мисс Турции (впрочем, это и видно).
Второе – актеры хорошо играют. Это факт. А ведь говорят, что сериальные актеры хорошо играют только в России и в Англии; даже американцы подчас халтурят. (О греческих сериалах в данном контексте не хочется и поминать).
В этом сериале на всю Европу засветился исполнитель роли Ибрагима Паргали актер Окан Ялабык: он раз за разом набирает призы на международных телефестивалях. Должно, справедливо, но я, хоть повторюсь, видел маловато серий, предпочел бы другого актера, а именно – Фатиха Али, сыгравшего роль Насух-эфенди (Матракчи). Матракчи – фигура историческая, выдающийся турецкий военный инженер и блестящий художник-миниатюрист.
И в эпизоде, который я видел, Фатих Али в разы лучше, чем сие требуют каноны телесериала, играет сцену убийства Виктории (тоже, кстати, лицо вполне историческое – австрийская лазутчица, пытавшаяся убить Сулеймана).
Итак, турецкие актеры играют действительно хорошо. Но еще более важно, что фильм оказался своевременным.
Ведь это не первый фильм о Роксолане, скажем так. В 1996- 2003 годах на Украине вышел сериал с удивительно безжизненной красавицей Ольгой Сумской – Роксоланой; а ведь Хурремийе (Хуррем) по-турецки – «Лучезарная». Никто на фильм и особого-то внимания не обратил. В 2003 году уже сами турки выпускают сериал «Хуррем Султан» с актрисой Гюльбен Эрген в главной роли; и снова – ноль вниманья, фунт презренья. И лишь «Великолепный век» становится событием. Почему? А просто времена изменились. И здесь необходим экскурс в историю.
История и геополитика
То государство, кое нам показывают на протяжении стольких серий, не турецкое государство, не турецкая национальная империя (национальные империи и встречаются редко – Япония разве что?). Это – Оттоманская (Османская) империя, исламская сверхдержава потомков Осман-бея (главы османского бейлика в Малой Азии). Причем, что характерно, хотя во главе империи всегда стояли мусульмане-сунниты, большую часть населения и, по сути, основу податного составляли христиане. Немного католиков разного типа, побольше армян и, главное, неимоверное количество православных – греков, сербов, болгар, румын, православных арабов.
Уже в XVIII веке великий Татищев отмечал, что на свете есть две огромных империи, где православные составляют значимое большинство населения. А ведь эти империи – с центрами в Санкт-Петербурге и в Константинополе – были несравнимы и по величине с прочими тогдашними империями, созданными западным миром. Колонии, имперское величие даже при гениальном Наполеоне I не были сильной стороной французской государственности, а империя британская в эпоху Татищева - отнюдь не столь велика, как на рубеже XIX-XX веков. (Была, правда, еще огромная испанская империя, но власть испанских Бурбонов над бескрайними заокеанскими территориями мадридской короны была в XVIII почти номинальной).
Так что Татищев был прав; Османское и Российское государства в XVIII веке были по сути двумя огромными православными империями. Правда, с одним существенным различием: если для России, даже после потрясений, связанных с именами Никона и Петра Великого, православие оставалось – вплоть до 1917 – парадигмой ее развития, то в империи Османской все 625 лет ее существования (1299 – 1924) православное население именовалось коротко и ясно – «Райя». Сегодня в наше шибко политкорректное время сие словечко переводят и со старотурецкого и с арабского как «паства». Благородненько так, чинненько…. Почти по церковному.
Вот только вопрос: чья паства? Исламского халифа? Почему это мусульманин должен быть пастырем у православных? И вспоминается, что у великих – от Джона Мильтона и до Александра Пушкина – слово «пастырь» употребляется в несколько ином контексте – пастух, просто пастух, господа!
В моем любимом историческом романе «Огнем и мечом» (Генрика Сенкевича) Иеремия Вишневецкий «сажает пастырей на Дикое Поле, дабы тучнели стада их и т. д.» (почти дословно цитирую).
А потому правильное значение слова «Райя» – то, кое придавали ему сербские повстанцы, побеждавшие войска султана в начале XIX века, все эти Карагеоргиевичи и Обреновичи, потом ставшие сербскими королями. «Райя» – это скот, быдло. Так в Блистательной Порте называли нас, православных. И об этом не лишним было бы помнить всем поклонникам Сулеймана. Не сериала – династии.
И, тем не менее, государство, созданное Эртогрулом и Османом к началу XIV века никак нельзя назвать турецким – оно османское. Именно потому среди героев фильма вообще непонятно, кто турок-то?!
Это государство и просуществовало шесть с лишним веков, как интегристское, как османское. Более того, даже когда в 1908 году к власти в империи после переворота во втором ее городе Салониках (Фессалониках) пришли младотурки, последователи «новых османов» – и тогда речь шла об османизме как интегристской концепции. И хотя младотурки власть султана существенно ограничили, тем не менее, порывать с османско-халифской традицией они и помыслить не посмели бы!
А вот создатель новой Турции Мустафа Кемаль Ататюрк еще как решился: в 1922 году он ликвидировал светскую власть султана, в 1923 году провозгласил Турецкую республику, а в 1924 ликвидировал духовную власть халифа над всем исламским миром!
Пытаясь объяснить сие многие современные исламоведы – и в России, и в Турции, и даже во Франции (?!) – говорят о том, что Кемаль был исламизированным фессалоникским евреем – ДЁНМЕ. Но в это время фактически подавляющее большинство революционных и леволиберальных движений на территории Османской империи и состояли сплошь из исламизированных евреев, а Салоники и самими евреями, и мусульманами, и даже греками воспринимались вплоть до Константинова освобождения 1912 года как совершенно еврейский город. (См. Краткую Еврейскую Энциклопедию, т.7, 607-614).
Но «почему-то» лишь Ататюрк и его сподвижники типа Иненю столь резко выступили против ислама и османской традиции.
Тоже мне, бином Ньютона! Да просто потому, что Мустафа Кемаль-паша Ататюрк решился порвать со всем этим раз и навсегда. По сути парень был большевик ничуть не хуже кремлевских: правда, лидера турецких коммунистов Мустафу Субхи кемалисты со товарищи зарезали.
Впрочем, Ленин и Троцкий не обиделись, да и не шибко расстроились.
А Кемаль и его преемники три четверти века давили (и это слабо сказано!), ДАВИЛИ в Турции ислам.
В рамках проведения политики «Лаицизма» Кемаль провел следующие реформы:
1924. Ликвидация, как мы уже поминали, Халифата.
1925. Уничтожение дервишества! (а ведь дервиши – монахи в исламе. Даже Ленин не решился на ликвидацию монашества как института!).
В том же году – введение исключительно светского образования, запрет на изучение Корана во всех учебных заведениях Турецкой республики кроме медресе всех ступеней.
В том же 1925 году – реформа одежды, то бишь запрет мужчинам носить феску, женщинам – чадру. Тогда же сам будущий Ататюрк сменил феску на цилиндр.
1926. Уничтожение даже следов шариата – в суде и в уголовном праве.
1928. Окончательное отделение исламских институтов от государства.
Введение института светского брака, отказ от полигинии (многоженства).
Отказ от арабских букв, латинизация алфавита.
И, наконец, 1934.
Предоставление избирательных прав женщинам! (к примеру, в Греции уже после Второй Мировой дали).
Отмена ОСМАНСКИХ титулов – «паша», «ага», «сераскир» и т. д.
Наконец, введение фамилий. Вот тогда-то Кемаль и стал «отцом Турок» – Ататюрком (а, может, отцом тюрок?), а его друг и преемник Мустафа Исмет становится Инёню (в честь одержанной им над греками победы в битве при Инёню).
Аж дух захватывает! И весь этот антиисламский шабаш Кемаль провернул за какие-то десять лет.
Конец этому глумлению над исламом положили «дети Эрбакана» - Гюль, Эрдоган, Давутоглу – пришедшие к власти в Анкаре уже в XXI веке, а после публикаций Ахмета Давутоглу о неоосманах («Да, мы, неоосманы…») стало совершенно ясно: Турция, тихо замалчивая три четверти века кемалистского режима (ничего Вам не напоминает, уважаемый читатель?), вновь поворачивается лицом к своему величественному имперскому прошлому.
И вот тут необходимо помнить, что «для нас важнейшим из искусств является кино… ах, простите, телевидение».
Предыдущий турецкий сериал «Хуррем Султан» провалился не потому, что актриса Гюльбен Эрген отнюдь не столь красива, как Мариам Уэзерли (нынешняя Роксолана). Просто тогда власть (кажется, Йилмаза) была кемалистской, светской, старик Эрбакан еще был в тюрьме, а идеологию режима определял ныне покойный Исмаил Джем – такой же дёнме, как и Ататюрк.
Время Османлы только приходит. И фильм «Великолепный век» – весьма убедительное тому подтверждение.
А посему рассмотрим эпоху Сулеймана (Роксоланы, Паргали, Бали-бея, Матакчи – исторические все персоналии) – с позиций объективной истории.
Подлинная история Сулеймана Кануни
Итоги Царствования. Непреходящее величие Сулеймана
Сулейман Великолепный или КанунИ (Законодатель, от греческого канон – закон), сын султана Селима I Явуза (Грозного, или даже Бешеного) и красавицы крымско-татарской царевны Айше Хафса Султан, взошел на престол в 1520 году и правил вплоть до смерти в 1566.
Эти сорок шесть лет считаются главными в истории Сверхдержавы Оттоманов и турецкого этноса вообще.
И сие в самой Турции никогда и никем не подвергалось сомнению.
Даже когда у власти оказывались откровенно антиисламские (младотурки Энвера, к примеру), а то и антиисламско-антиосманские (Ататюрк, Инёню и прочие) сегменты турецкого общества, даже и тогда Сулейман, его обожаемая мать – Валиде Айша Хафса Султан и возвеличенная Великолепным Султаном законная жена – Хурремийе Хасеки Султан, мать его сына и преемника Селима II Рыжего (она же Роксолана, она же Сашенька – или Настенька (?)– Лисовская), даже и тогда вся сия отнюдь не святая троица была окружена чуть ли не религиозным поклонением во всех слоях турецкого общества.
Во всех – в кемалистской правящей верхушке (Анкара), в коммерческой аристократии (Смирна), в новой турецкой литературно-поэтической (в первую очередь!) элите, базировавшейся в Константинополе…
Во всех слоях турецкого общества, включая даже такие низы, как – и по сей день малограмотные и оборванные – туркмены-пастухи в Каппадокии.
Это продолжалось все восемьдесят с лишним лет правления самого Мустафы Кемаль-паши Ататюрка, Исмета Иненю и множества их наследников, опиравшихся на главную БАЗОВУЮ НЕСУЩУЮ всей кемалистской реформации турецкого общества: наднациональный (чтобы не сказать – антинациональный), лаицизированный (в смысле – светский) генералитет сухопутных войск Анкары.
(Подчеркнул – сухопутных – так как и на флоте, и в авиации, даже при чрезвычайно жестких Исмете Иненю и Бюленте Эджевите наличествовали весьма серьезные происламские – турки их называли – «коранические» – настроения.
А ведь Исмет Иненю был президентом во время Второй Мировой войны; да и Бюлент Эджевит правил, скажем, во время военного конфликта турок с греками на Кипре в 1974 году).
Тем более сегодня, когда у власти в Анкаре оказались достаточно последовательные исламисты (премьер-министр Реджеп Тагип Эрдоган и президент Абдуллах Гюль), реставрация интереса к славным страницам правления наиболее правоверного мусульманина на константинопольском троне, неизбежна.
Не случайно даже поэт Назым Хикмет, коммунист (а по сути – левый кемалист) писал, что Сулейман – единственный османский монарх, который был не столько правителем светским, сколько – духовным.
(«Не столь султаном, сколь халифом…»).
Вообще это даже несколько удивительно; ведь только в 1517 году, за три года до восшествия Сулеймана на престол, его отец Селим Явуз отнял у последнего аббасидского халифа контроль над святыми городами суннитского Ислама – Меккой, Ятрибом (Мединой) и Иерусалимом.
С той самой поры – и до 1924 года, султаны Порты стали халифами всех суннитов.
Однако Сулейман немедля показал – и доказал! – свою приверженность канонам суннизма: впрочем, здесь, как мне кажется, сказалось метафизическое беспокойство, вообще свойственное Сулейману как личности.
Неосманский взгляд на историю
В любом случае «исламизм» Сулеймана Великолепного должен весьма импонировать исламистам нынешним – Эрдогану и Гюлю, и сие заметно.
Но еще более, нежели у «просто» исламистов Эрдогана и Гюля, образы Сулеймана и особливо Хуррем, вызывают восторг у теоретика неоосманизма, министра иностранных дел сегодняшней Турции Ахмета Давутоглу.
И, может быть, как раз потому, что в сегодняшнем турецком обществе все больший вес приобретают идеи, изложенные Давутоглу в его книгах – идеи неоосманизма, может быть, как раз потому так хорошо и «накатил» разбираемый нами сериал.
Сериал сей – просто какая-то иллюстрация ко взглядам Давутоглу: ведь что есть султанский двор в показе авторов «Великолепного века»?
По огромному дворцу Сулеймана толпами бродят кто угодно – мужчины, женщины, евнухи, воины, писцы…
Но только не урожденные турки!
Но только не прирожденные мусульмане!
Борются без конца – за власть, за влияние на Сулеймана, за будущее османского трона – хитрющий грек Феодор из Парги (он же – великий визирь Ибрагим-паша), хитрющая славянская одалиска Александра Лисовская (она же Хасеки Хурремийе Султан), ничуть не менее изощренный то ли серб, то ли хорват – родом почему-то из венгерского Сегеда – МекрИ Оппукович (он же великий визирь Дамат Рустем-паша).
И ведь это трио – публика с хорошо развитыми уголовными наклонностями, готовые – все трое! – в любой момент вешать, травить, отрубать головы – добилось (оно – трио) успехов.
Хуррем стала матерью султана, и чуть ли не Матерью нации в восприятии миллионов турок и турчанок.
Ибрагим и Рустем не просто стали вторыми лицами в Империи – после Сулеймана – но и пытались – по мере сил – этого самого действующего, Законнейшего султана чуть ли не подменять, во всяком случае манипулировать им!
Оба они – и Паргалы, и Оппукович – женились на любимейших сестрах действующих султанов:
Ибрагим – на Хатитдже, сестре Сулеймана, а Рустем – на Михримах, дочери Сулеймана и Хуррем, сестре Селима Места.
Хотя не забудем: вся сия Греко-славянская троица ведома не токмо злодействами.
Рустем-паша – и справедливо! – почитается наиболее сильным финансистом, и как бы так поизящней выразиться – хозяйственным руководителем («Крепкий Менеджер»!) в истории Оттоманской империи.
Ибрагим Паргалы – блестящий полководец, а его победа над венграми в битве под Мохачем (1526) – может быть, наряду с битвой на Косовом Поле (1389) и взятием Константинополя (1453) – одна из трех самых ярких побед османского оружия.
А посему сам Паргалы должен стоять в ряду таких блестящих Сераскиров, как султан Баязид I Молния (Йилдырым), разбивший сербские войска Лазаря на Косовом Поле, и султан Мехмет II Завоеватель (Фатих), утвердивший Полумесяц на Босфоре.
А ведь и Йилдырым, и Фатих были полновластные султаны!
Над их душой никакого Сулеймана «не стояло».
Ну, а о достоинствах Роксоланы и повторяться не след…
Собственно, весь этот цикл статей им большей частию и посвящен.
Верно осознавая все вышесказанное, Ахмет Давутоглу и проводит свою неоосманскую политику.
Главная задача неоосманизма – так, как оный сформулирован Давутоглу – осознание принадлежности к Османской империи, к ее великой – прежде всего ВОЕННОЙ – истории.
Османская империя – это не турецкое государство, подчеркивает Давутоглу.
Османизм – это ощущение причастности к великим свершениям Порты, а их творцы – не токмо султаны – турки, но и русская Хуррем (Роксолана), и семейство рыжебородых флотоводцев – греков Барбаросс, и хорват Рустем, и снова грек Ибрагим Паргалы, и целые семейства великих визирей и полководцев – сербы Соколлу (Соколовичи), албанцы – Лютфи и Кёпрюлю, и снова грек, на сей раз с Понта – Юсуф-ага…
Значит, империя династии Османов – объясняют нам авторы фильма и Ахмет Давутоглу – наднациональна.
Это – общая гордость всех народов, находившихся под властью Блистательной Порты.
Взгляд из Афин
И как грекам бороться с этим?
Слышны голоса: снять подобный же фильм, скажем, о Феодоре и Юстиниане…
Не снимут…
Ведь с 60-х годов, со времен так называемого «теплого» новогреческого кинематографа (Карези там, Констандарас, Динос Илиопулос) греки снимали либо комедии для олигофренов, либо зануднейшие «проблемные» фильмы типа фильмов Ангелопулоса…
В смысле – фильмы, кои не то, что до конца – вообще смотреть невозможно.
И к тому же о терминологии; надо развести в новогреческом языке два понятия – «турок» и «тюрок».
Это разные вещи, а иначе какой-нибудь чуваш или якут у греков получается просто ТУРОК!
Сие, конечно же, устраивает Эрдогана, устраивает пантюркистов, устраивает прежде всего Ахмета Давутоглу.
Именно Давутоглу стремится к тому, чтобы все ТЮРКИ воспринимали Османскую империю как СВОЮ империю, ее историю, ее победы – как СВОЮ историю, как СВОИ победы.
И у турок получается.
А грекам надо не просто пересмотреть некие стереотипы – нет, должно отказаться от неких глупейших установок.
Например, в вузовских греческих учебниках утверждается, что «οι Τούρκοι είναι μια φυλή Μογγολική», то бишь турки – племя монгольского происхождения.
Смотрят греческие зрители – из тех, кто приучен мыслить – фильм «Великолепный век», и задумываются: а где, здесь, собственно, монголы? Европейские сплошь физиономии…
Вот эта европеизация, своего рода гуманизация всей истории расцвета Османской империи – истории Сулеймана Великолепного – и есть главное достижение всего сериала «Великолепный век».
И не случайно Давутоглу, человека более дальновидного, в отличие от его более горячего шефа – Реджепа Тагипа Эрдогана – вообще не затронули сцены из первого цикла, где Хуррем смущает зрителей своим откровенным декольте.
(Классно – декольте в гареме!).
Главное для Давутоглу – это история с Джихангиром, подтверждающая глубинную человечность турок (ТУРОК!), и к тому же строжайшие законодательные устои Османской империи.
Хотя, что греха таить: во всей коллизии с Джихангиром и сказалось подлинное величие Сулеймана Великолепного, а также и широта славянской души Александры Лисовской – Роксоланы.
Янис ТИКТОПУЛОС
(продолжение следует)