|
Евгений Баратынский. Не искушай….(Начало)
Поэт Евгений Баратынский (урожденный Боратынский) - глубоко трагический, поэт мировой скорби, поэт мысли, вызывавший у многих современников раздражение, но глубоко ценимый Пушкиным, Дельвигом, Кюхельбекером, Жуковским, Вяземским и другими.
После смерти поэта в 1844 году его постепенно стали забывать. Десять лет спустя, о нем вспомнит И.С.Тургенев, включивший Евгения Баратынского в число второстепенных русских поэтов. Но по-настоящему интерес к поэту-философу возник только полвека спустя, когда к нему обратились поэты Серебряного века, искавшие в прошлом предшественников.Интерес символистов к сумрачному, невыговариваемому, мистическому, предчувствие скорой катастрофы привели к поэзии Евгения Баратынского, по-новому прочитанному Буниным, Брюсовым, Блоком, Заболоцким, а позднее и Бродским. Поэт словно ждал этого момента, пророчески писавший в 1828-м:
И как нашел я друга в поколеньи,
Читателя найду в потомстве я.
Про «Гамлета-Баратынского», как его окрестили друзья, писали, что он делает акцент на мысли, охлаждая восторг и радость жизни, присутствовавшие в поэзии Пушкина, что он слишком дидактичен, заранее зная итог, часто оформляемый в афористически лаконичных строчках, заключающих стихи, словно всё предыдущее было лишь подведением к заранее известному ответу. Вот некоторые из них, взятые из сборника 1827 года:
...«Пусть радости живущим жизнь дарит, // А смерть сама их умереть научит»;
...«Одну печаль свою, уныние одно // Унылый чувствовать способен"
...«Пусть мнимым счастием для света мы убоги// Счастливцы нас бедней, и праведные боги // Им дали чувственность, а чувство дали нам»;
...«Оставим мудрость мудрецам; // На что чиниться с жизнью нам, //Когда шутить мы можем с нею?» и т. п.
По причине большой философской нагруженности стихи Евгения Баратынского редко становились песнями и романсами, т.к. композиторам трудно было воплотить мысль поэта в музыке. На стихи поэта писали музыку Даргомыжский, Танеев, Мясковский и другие, но самым известным и популярным стал романс «Разуверение», музыку к которому написал Михаил Глинка.
Разуверение – это не только название стихотворения, это общее настроение, характерное для всего сборника и всей поэзии Баратынского, через которую красной нитью проходит мысль о необратимости времени, о смерти - любви, природы, жизни человека.
Если современники воспевали в любви романтику и вдохновение, а в природе – красоту и цветение, то Баратынский говорил об увядании, об осени, о разочаровании: любовь со временем заканчивается, к прежнему чувству, если оно увяло, нет возврата: больного не надо тревожить:
Не искушай меня без нужды
Возвратом нежности твоей,
Разочарованному чужды
Все обольщенья прежних дней.
Уж я не верю увереньям,
Уж я не верую в любовь
И не могу предаться вновь,
Раз изменившим сновиденьям.
Немой тоски моей не множь,
Не заводи о прежнем слова,
И, друг заботливый, больного
В его дремоте не тревожь.
Я сплю, мне сладко усыпленье,
Забудь бывалые мечты.
В душе моей одно волненье,
А не любовь пробудишь ты.
В душе моей одно волненье,
А не любовь пробудишь ты.
(Разуверение)
Ключом к пониманию поэзии Евгения Баратынского является его непростая биография. Родился (1800) будущий поэт в дворянской семье, главой которой был отставной генерал, служивший при Павле I, но вынужденный уйти в отставку по причине слишком большой самостоятельности в исполнении императорских поручений.
Одно время он надеялся на возврат к службе, но потом смирился и занялся обустройством своего имения. Дом стоял на высоком скате оврага. В овраге генерал устроил сад с прудами, каскадами, беседками, дорожками, мостиками. Место было чудное, маленький мальчик очень любил своё родовое гнездо.
Позднее товарищи вспоминали, что не знали человека, более привязанного к месту своего рождения, чем Баратынский, всегда тосковавшего по нему. Об этом у поэта написано несколько стихотворений: «Родина», «Стансы», «Запустение», которым восхищался Иосиф Бродский, считая его гениальным:
В осенней наготе стояли дерева
И неприветливо чернели;
Хрустела под ногой замёрзлая трава,
И листья мёртвые, волнуяся, шумели;
С прохладой резкою дышал
В лицо мне запах увяданья;
Но не весеннего убранства я искал,
А прошлых лет воспоминанья.
Душой задумчивый, медлительно я шёл
С годов младенческих знакомыми тропами;
Художник опытный их некогда провёл.
Увы, рука его изглажена годами!
(Запустение, отрывок, 1834)
Евгений первоначально получил домашнее образование. С ним занимались отец, мать и нанятый «дядька», итальянец, к которому мальчик был очень привязан. Рассказы воспитателя об Италии вызывали в воображении мальчика фантастические картины, и ему очень хотелось хоть раз в жизни увидеть Италию, что позднее осуществилось, но роковым образом сказалась на здоровье поэта.
В десять лет отец умер, на руках у матери осталось семеро детей. Старшего, Евгения, она решила отдать в престижный Пажеский корпус, который, по ее мнению, помог бы сделать ему хорошую карьеру, но всё сложилось совсем иначе. (Окончание следует)
|
