Родовое гнездо Орловых-Давыдовых в Петербурге

В этом доме родились братья-близнецы Владимир и Анатолий, отсюда они ушли на Кавказскую войну, сюда же и возвратились после службы. В доме №27 по улице Сергиевской родилась и будущая игуменья Магдалина – Машенька. В одной из комнат этого родового гнезда висела знаменитая картина Рембрандта – «Спаситель». Именно в этот дом в 1904 году приходила вдовствующая императрица Мария Федоровна с дочерью Ольгой, чтобы стать крёстной матерью внучки графа Анатолия Владимировича – Ольги. Здесь часто звучала музыка и арии из опер итальянских композиторов, но еще чаще звучали молитвы. А какие именитые гости бывали в этом доме!

Сведения о доме, вернее о нескольких домах, составляющих это родовое гнездо графов Орловых-Давыдовых, собирались по крупицам из воспоминаний друзей, гостей, из светской хроники, писем членов семейства и даже из завещания хозяина.

Елена Н., подписчица сообщества «Орловы-Давыдовы», побывала недавно в Петербурге и зашла на улицу Чайковского, бывшую Сергиевскую, чтобы сфотографировать дом №27, бывшее владение или родовое гнездо Орловых-Давыдовых. Фотографии получились чудесные.

28-летний Владимир Петрович Давыдов купил весной 1837 года дом в Петербурге для своего растущего семейства. Был выбран особняк №27 в фешенебельном районе на улице Сергиевской. Архитектору Г. Фоссати был заказан проект расширения дома, и тот в течение двух лет строил усадьбу Давыдовых из нескольких особняков, ставшую их родовым гнездом.
В 1853 году архитектор Г.Э. Боссе отделал парадные апартаменты и оборудовал участок. В 1859 году архитектор А.И. Кракау оформил интерьеры.
В 1872-1874 годы академик архитектуры Роберт Андреевич Гёдике выполнил частичную перестройку дома.

Почитаем свидетельства очевидцев о доме на Сергиевской 27.

Граф Анатолий Орлов-Давыдов. 13 января 1861 года.

«Приезжаем в Петербург в 11 часов утра. Странное чувство радости въезжать в знакомые улицы после почти двухлетнего отсутствия. Сердце сильно бьется, когда приближаемся к Сергиевской и подъезжаем к своему дому. Входим прямо в маменькин кабинет. Радость слишком сильна, бедная маменька слишком рада и едва может вынести радость. Сами раскаиваемся, что так неожиданно вошли к маменьке. К счастью, тут же находится как раз вовремя г-н Мяновский и дает успокоительные капли. Счастье наше велико. Сами люди наши с радостью нас встречают. Папенька еще в Париже, а Женинька в Риме. Остальная часть семейства в сборе. Телеграфируем папеньке в Париж и получаем ответ, что он скоро сюда будет».

Граф С.Д. Шереметев: «…перейдем <...> в строгий, простой, хотя и богатый дом графа Владимира Петровича Орлова-Давыдова. Душою этого почтенного, вполне барского дома была графиня Ольга Ивановна Орлова-Давыдова (1814-1876), сестра фельдмаршала князя Барятинского. Она была в совершенной степени и в истинном значении этого слова «grande dame».

В своей небольшой малиновой гостиной сидела она, окруженная картинами старинных мастеров, и сама она в своем чепце, в скромном одеянии, с приветливой улыбкой и с тихою речью была живою картиной в этом несколько старосветском доме.

Как хороши бывали у них вечерние приемы, концерты с итальянскими певцами, большие парадные обеды, где все соблюдалось по старому чину, где каждый гость сидел на своем месте вследствие глубокомысленных соображений хозяина, где разговор был разнообразный и необычный, и многое не подходило к господствующему тогда направлению».

Сохранилась только единственная фотография интерьера одной из комнат.

Княгиня Н.В. Долгорукова, ур. графиня Орлова-Давыдова (Наталья). 1866 год
«Не забуду никогда приезда в Петербург на Сергиевскую, в родительский дом, в мое гнездо, в мой теплый родной угол. Точно я в гавань взошла после долгих плаваний. Маменька <…> отдала мне свою комнату. Сама поселилась возле в красном кабинете.
Невыразимое чувство покоя ощущала я, ложась на ночь в таком близком соседстве родителей. Папенька в то время сильно кашлял, и я слышала его кашель чрез затворенную дверь. <> Кабинет свой ситцевый голубой Маменька отдала мне для будущего ребенка.
Там жила няня и приготовлено было белье, корыто, люлька и все прочие милые принадлежности детской. Мне было так хорошо. <…> Осчастливили меня родители этим приемом, и он запал в глубину моей благодарной души. Просто не хочется расставаться с этими воспоминаниями, и перо так и просится в подробности, лишь бы продлить это пребывание в родительском доме под их кровом». Из архива Перцова. (Орфография современная)

Е.А. Нарышкина. Под властью трех царей.

«…дом их был нередко открыт для блестящих светских приемов. Бывали у них балы и великолепные концерты с итальянскими певцами. Marie[средняя дочь Мария Владимировна] являлась на эти вечера кроткая и со всеми любезная, без застенчивости, со спокойным достоинством, окруженная как бы ореолом нравственной чистоты, и чувствовалось, что она была в мире, но не от мира».

Сведения из Завещания графа Владимира Петровича 1863 года.

В доме на Сергиевской было два кабинета графа – малый и большой. Малый кабинет украшал камин с «каминными часами с лошадью». На стенах малого кабинета висели картины: с видами подмосковной усадьбы «Отрада», Венеции, две картины Фарисей и Мытарь Дюссельдорфского живописца, два портрета Ван Дейка; миниатюрный портрет жены Ольги Ивановны, портрет деда, графа В.Г. Орлова, два вида Неаполя и Палермо; картина «Водопад Терни» Тарбелпа, ландшафт «Альбано» Лебедева и ландшафт с дорожной каретой. Был также портрет Ольги Ивановны, вырезанный на кости, акварельные портреты сестер графа – Елизаветы, Александры и Екатерины Давыдовых, литографированный портрет княгини М.Ф. Барятинской (тёщи графа).

В большом кабинете графа стоял письменный стол с брегетовыми часами, круглый столик с мозаичным изображением голубей; бронзовая статуя графа В.Г. Орлова работы Тенерани; еще один столик с резьбой и портретом Данте. На стенах висели картины с изображением церковных интерьеров, два ландшафта Ребела, картина «Буря», акварельный портрет наставника Кольера, вид Константинополя масляными красками художника Пельцера.

У графини Ольги Ивановны тоже был голубой ситцевый кабинет. Но упомянута лишь полка, на которой стоял дрезденский чайный сервиз в коробке, обитой бархатом, завещанный маменькой графини – княгиней М.Ф. Барятинской. Ольга Ивановна любила вязать, у нее была корзина для пряжи и спиц. На стенах висели иконы (в Завещании упомянуто их множество).

В зеленой спальне упомянуты бронзовые часы с двумя канделябрами.

К сожалению, дом на Сергиевской (ныне ул. Чайковского) сильно пострадал во время Великой Отечественной войны, и интерьеры его не сохранились.
В советское время надстроили два этажа, сейчас в них жилые помещения, а внизу стоматологическая поликлиника.

Вот что вспомнила жительница Петербурга Марина П.:

«Мама родилась 16.01.1930 года в Ленинграде по адресу: Сергиевская 27 (флигель занимала моя прабабушка) и крестил маму батюшка из Сергиевской церкви дома, был лютый мороз... С детства я знала старые названия улиц и истории, связанные с ними. Бабушка все улицы называла по-старому... Ходили смотреть в последний раз на потолки основного дома, когда их ломали и надстраивали ещё два этажа».

"Да, не в том чудо, что дом укрывает нас и греет, что эти стены – наши. Чудо в том, что незаметно он передает нам запасы нежности – и она образует в сердце, в самой его глубине, неведомые пласты, где, точно воды родника, рождаются грезы". Антуан де Сент-Экзюпери

Нина Симоненко

4.


5.


6.


7.




10.


***