Воспоминания: Георгий Адамович. 

Из книги "Одиночество и свобода".

Вячеслав Иванов

В. И. Иванов. Италия, 1930-е годы

"Кто хоть раз видел Вячеслава ИВАНОВА, а в особенности тот, кому случалось бывать на литературных собраниях с его участием, едва ли когда-нибудь его забудет.

У Вячеслава Иванова ни пафоса, ни огня не было. Он не увлекал, а скорее очаровывал, как вкрадчивый, мудрый, тихий волшебник, знающий, что тем, кто раз подпал под его обаяние, от него не уйти. Для двух или трех поколений поэтов он был учителем чуть ли не с большой буквы.

Правда, "мэтром" долгое время считался и Брюсов, но скорее в формальном смысле, чем в каком-либо другом, более глубоком: скудость брюсовского опыта и его литературных наставлений становилась мало-помалу ясна всякому, кто не был от природы слеп. Да и мираж брюсовского формального совершенства рассеивался при внимательном в него вглядывании.

Позднее — и, в частности, поэтами петербургскими — "мэтром" был провозглашен Гумилев. Но даже и самые ревностные сторонники Брюсова и Гумилева чувствовали, что в сравнении с Вячеславом Ивановым и тот и другой — сущие дети. Дело было не в истолковании поэзии, в себе замкнутой, не в способности проанализировать новое стихотворение и дать его разбор — хотя и в этой области у Вячеслава Иванова вряд ли нашлись бы соперники! — а в общем кругозоре, в подъеме и полете мысли, в понимании, что поэзии, в себе замкнутой, ничем, кроме себя, не занятой, нет, что всё со всем связано и что поэт только тогда поэт, когда он это сознает и чувствует..."