Диссиденты: Александр Галич
[показать]
Облака плывут, облака,
В милый край плывут, в Колыму,
И не нужен им адвокат,
Им амнистия - ни к чему.
Впервые напечатался в 14 лет в «Пионерской правде» со стихами «Мир в рупоре» еще под своей фамилией - Гинзбург. В Московском литинституте недоучился, в Оперно-драматической студии тоже, поступил в Театр-студию к Плучеку и Арбузову. Студия дебютировала пьесой «Город на заре», которая сочинялась почти всем коллективом, Галич был одним из авторов и играл комсорга. В 1941-м его призвали, но обнаружили порок сердца. После войны продолжил писать для театра и кино - «Вас вызывает Таймыр», «Пароход зовут «Орленок», «На семи ветрах».
В 1956-м Олег Ефремов с группой молодых артистов основал «Современник» и решил открыться двумя премьерами: пьесой Виктора Розова «Вечно живые» и «Матросской тишиной» Александра Галича. Пьеса была задумана еще в конце войны, писалась несколько лет, но нигде не публиковалась и не ставилась. «Я вернулся к «Матросской тишине» только после XXсъезда и разоблачений Хрущевым преступлений Сталина. Дописал пьесу, отпечатал в четырех экземплярах, прочитал нескольким друзьям. Никакому театру я ее почему-то - хотя и был в те годы вполне преуспевающим драматургом - не предложил». О «Матросской тишине» Ефремов узнал случайно, получил один экземпляр, прочел труппе, всем понравилось, обратились к Галичу, тот не возражал. Дело дошло до генеральной репетиции, но спектакль так и не вышел, хотя официального запрета не было. Был неофициальный. «Вы что же хотите, товарищ Галич, чтобы в центре Москвы, в молодом столичном театре шел спектакль, в котором рассказывается, как евреи войну выиграли?!».
В конце 50-х он начал сочинять песни, исполнять их под гитару и выступать на квартирниках. Его перестали публиковать, не дали выпустить пластинку. Стихи и песни активно распространялись в самиздате и магнитиздате, магнитофонные записи с Галичем считались компроматом, их изымали при обысках. В 1968-м в Академгородке Новосибирска состоялся его единственный в СССР концерт. Начал с песни «Старательский вальсок»
Вот так просто попасть в богачи,
Вот так просто попасть в первачи,
Вот так просто попасть в палачи:
Промолчи, промолчи, промолчи!..
Затем была «Памяти Пастернака», которую зал слушал стоя.
Вот и смолкли клевета и споры,
Словно взят у вечности отгул...
А над гробом встали мародеры
И несут почетный ка-ра-ул!
После выступления его тут же пропечатали в «Вечернем Новосибирске» как клеветника и антисоветчика. В августе этого же года под впечатлением от советского вторжения в Чехословакию и «демонстрации семерых» на Красной площади написал «Петербургский романс»
И все так же, не проще,
Век наш пробует нас -
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь,
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь
В тот назначенный час?!
Через год в западном издательстве «Посев» вышла его первая книга «Песни». Галича исключили из Союза писателей, Союза кинематографистов и из Литфонда. «Галич был фактически единственным писателем, который длительное время находился на вершине советской писательской номенклатуры, но отказался от благополучной жизни и выбрал свободу» (Яков Корман). В 1970-м вошел в диссидентский «Комитет прав человека в СССР». В 1972-м, после третьего инфаркта, получил вторую группу инвалидности с ежемесячной пенсией 54 рубля.
Облака плывут на восход,
Им ни пенсии, ни хлопот...
А мне четвертого - перевод,
И двадцать третьего - перевод.
Эмигрировал в июне 1974-го. «Была заминка на таможне, когда ему устроили досмотр. Уже в самолете сидел экипаж и пассажиры, а его все не пускали и не пускали. Отцу велено было снять золотой нательный крест, который ему надели при крещении, дескать, золотой и не подлежит вывозу. На что папа ответил: «В таком случае я остаюсь! Все!». Были длительные переговоры, и наконец его выпустили. Отец шел к самолету совсем один по длинному стеклянному переходу с поднятой в руке гитарой».
После выезда лишен советского гражданства, все его тексты запрещены к публикации. Жил в Норвегии, потом в Мюнхене (работал на радиостанции «Свобода»), затем, до самой смерти, - в Париже. Погиб от удара электрическим током при подключении антенны к телевизору в августе 1977-го. Похоронен на Сент-Женевьев-де-Буа. Рассматривалась версия (и рассматривается до сих пор) заказного убийства КГБ, но даже друзья, знакомые и коллеги Галича склонны думать, что его гибель - роковая случайность.
«Его смерть - такая трагическая, ужасно нелепая - ему очень не подходила. Он производил впечатление человека, рожденного для благополучия. Но ведь смерть не бывает случайной! Такое у меня убеждение - не бывает. Судьба привела его к такому ужасному концу, где-то в чужой земле, на чужих берегах, от каких-то агрегатов. Я спрашивал: у тамошних людей нет никаких сомнений, что эта смерть неподстроенная». (Владимир Войнович)
«Просто безграмотность. Он купил аппаратуру, мы хотели с ним сделать пластинку. Но master tape он решил делать сам у себя дома. Жена ушла в магазин, он стал возиться, ничего не понимая, что куда включать. Знаете, так, по-русски: включим сюда». (Михаил Шемякин)
В 1973-м Галича крестил отец Александр Мень, убитый в сентябре 1990-го (убийство не раскрыто). В октябре 1998-го его сыном Михаилом Менем установлена мемориальная доска на доме № 40 по улице Черняховского в Москве: «В этом доме с 1956 года жил до своего изгнания в 1974 году русский поэт и драматург Александр Галич. Блажени изгнани правды ради».
Когда я вернусь, я пойду в тот единственный дом,
Где с куполом синим не властно соперничать небо,
И ладана запах, как запах приютского хлеба,
Ударит меня и заплещется в сердце моем.
Когда я вернусь... О, когда я вернусь!..