Хроника борьбы за жизнь Олега Сенцова
[показать]
28 июня Александр Сокуров обратился с письмами к Папе Римскому и к Президенту Украины Петру Порошенко.
"Ваше Святейшество,
Вынужден обратиться к вам с просьбой защитить жизнь моего коллеги, украинского режиссера Олега Сенцова, который находится в арктическом российской колонии.
Попав в страшный молох политического противостояния Украины и России, Сенцов был осужден в России как человек, не согласный с тем, как развивались события в Крыму.
Он получил критически большой срок, несовместимый с продолжительностью жизни человека в этих условиях - 20 лет. Талантливый человек, патриот своей страны, отец двоих детей. Потеряв всякую надежду на милосердие, Сенцов объявил голодовку. Он голодает в течение 46 дней.
Я с благодарностью вспоминаю, что Святой Трон неоднократно обращал внимание на мои кинематографические работы и поддерживал меня. Это сподвигло меня на это обращение.
Ваше Святейшество, коленопреклоненно прошу вас, вступитесь за жизнь человека!
Бог в помощь нам всем!
Александр Сокуров,
гражданин России".
Размышления Семена Глузмана
Впечатляющее зрелище на телеэкране: украинский омбудсмен Денисова пытается убедить тюремных охранников пустить ее к голодающему украинскому узнику Олегу Сенцову.
Апогей впечатления: российский омбудсмен, в прошлом милицейский генерал Москалькова в автомобиле «не узнаёт» Денисову, игнорирует её попытку объясниться. Наша Денисова уверяет, два президента по телефону договорились.
Жесткое, откровенное унижение. Унижена не Денисова, унижены мы все вместе с нашим президентом. Почему? Одно понятно, так решил Путин. В современной России решение всегда за ним.
Лагерь «Белый лебедь», северный край российской земли. Именно туда отправили отбывать двадцатилетнее наказание южанина, крымского жителя Сенцова. Много лет тому назад, на этапах в зэковских вагонах я наслушался от уголовников о подробностях жестокого «исправления» в этой зоне. Теперь там исправляют совсем не уголовника Сенцова.
Жестокий, мстительный российский правитель приказал не пускать Денисову к узнику. И плевать ему на то, что продолжается футбольный чемпионат. Нам, Украине, еще раз показали наше место. Выражаясь языком ленинградских подворотен – под нарами. Такая основная версия происходящего.
[показать]
Семен Глузман, диссидент, врач-психиатр
Но возможна и другая версия, более страшная. О состоянии Сенцова ничего неизвестно. Нам – неизвестно. Хорошо помню поведение советских властей в семидесятые годы. Смерти политзаключенных они , по возможности, скрывали. Жив ли сегодня Сенцов? Быть может, не так уж равнодушен российский правитель к мнению о себе цивилизованного мира. Скрывает случившееся? Хотя бы временно, до окончания футбольных состязаний на российской земле…
Помню тех, солдат коммунистической партии. Поэтому представляю нынешних, путинских. Даст Бог, я не прав, Олег Сенцов выживет.
Их было 30000. Такое количество врачей работало тогда в советской психиатрической системе. Настоящих палачей, сознательно обслуживавших Пятое Управление КГБ, было среди них немного. Большинство – знали и молчали. Боялись говорить вслух, боялись протестовать.
И я боялся. И всё-таки решился на поступок. Написал достаточно убедительный документ о находившемся тогда второй раз «на лечении» в специальной психиатрической больнице МВД СССР генерал-майоре Петре Григоренко, за свои политические взгляды прежде разжалованном в рядовые. О психически здоровым Петре Григоренко.
Петра Григоренко из спецбольницы выпустили. А я – отбывал свои 10 «григоренковских» лет.
Тогда, в 1971 году, когда написал свой правдивый документ, мне было 25 лет. Я был один. Один из 30000. Вскоре во внутренней тюрьме КГБ и в лагерях для особо опасных государственных преступников я глубоко освоил навык жизни в одиночестве.
Сейчас я опять одинок. Страх сковал украинских врачей, тихо, молча ненавидящих и.о. министра здравоохранения. Подходят, жмут руку, обнимают, говорят добрые слова. Но ко мне не присоединяются. Боятся. Все, и семейные врачи, и неврологи, и педиатры, и офтальмологи, и хирурги.
Такая судьба. В романтической молодости – противостояние тоталитарному злу. В холодной старости – противостояние наглости и цинизму государственного вершителя судеб.
И всегда в одиночестве.